Декан факультета практической психологии Евгений Моргунов дал интервью на «Lenta.ru» про одиночество

Декан факультета практической психологии Евгений Моргунов дал интервью на «Lenta.ru» про одиночество

Декан факультета практической психологии Евгений Моргунов дал интервью корреcпонденту одного из крупнейших российских интернет-ресурсов «Lenta.ru». Его тема «Одиночество для них — это зло». Публикуем текст этого интервью.

декан факультета практической психологии, доктор психологических наук, доцент

В пандемию коронавируса многие гораздо острее почувствовали свое одиночество. Вынужденная изоляция не просто лишила некоторых россиян необходимых для выживания социальных связей, но и открыла им глаза на то, как они на самом деле одиноки. Это происходит по всему миру — в Японии даже назначили отдельного министра для борьбы с одиночеством. Россияне же пока могут рассчитывать только на себя. Почему людям так сложно справиться с одиночеством и так ли оно страшно, «Лента.ру» спросила у декана факультета практической психологии Московской высшей школы социальных и экономических наук, доктора психологических наук, профессора Евгения Моргунова.

«Лента.ру»: Одиночество — это плохо?

Моргунов: В последние одиннадцать месяцев проблема одиночества стала особенно актуальной. Можно себе представить, какая доля населения разных возрастов попала в эту вынужденную изоляцию, столкнувшись с дилеммой, когда ты либо рискуешь жизнью — своей или престарелых родственников, либо отказываешься от многих социальных контактов. Тут речь идет о миллионах россиян. И сейчас одиночество для них — это зло.

А вообще оценка состояния одиночества не может иметь однозначной интерпретации. В каких-то случаях испытывать чувство одиночества плохо, а в каких-то, может быть, и хорошо. Обычно одиночество связывают с определенным внутренним состоянием человека, но есть все-таки две важные группы условия одиночества: объективные и субъективные. Объективные — это, например, случай Робинзона Крузо, который попал на остров и оказался в такой ситуации не по своей воле. Иными словами, это вынужденная изоляция. Субъективные условия одиночества — это собственное отношение к одиночеству, переживания человека, который оказался в той или иной ситуации, связанной с изоляцией.

Если рассматривать конкретно изоляцию, у Робинзона она получается вынужденной, а какой-нибудь буддистский монах, который добровольно взял на себя бремя затворничества или обет молчания, изоляцию будет воспринимать как норму. Понятно, что и субъективное состояние человека, который сам сделал такой выбор, иное.

То есть когда человек вынужденно ушел в изоляцию, он будет воспринимать это событие негативно, переживать, мучиться. В другом случае это может быть некий путь духовного роста, нирвана, медитация. Поэтому ключевым в этой оценке является добровольность или вынужденность выбора человека.

Я знаю от коллег, которые занимаются психологическим консультированием, что спрос на их услуги в период пандемии вырос. Люди обращаются к психологам как раз из-за вынужденного одиночества. Они очень тяжело переносят это.

А что такое «экзистенциальное одиночество»? Может ли человек чувствовать себя одиноким, когда объективных причин для этого по сути нет?

У этого явления есть два разных аспекта. С одной стороны, само прилагательное «экзистенциальный» очень нагружено в истории психологии и философии. Экзистенциальная психология в этом плане находится рядом с философией. И размышляли в этой сфере такие люди, как Сартр и Хайдеггер. Они к одиночеству относились иначе. Для них экзистенциальное одиночество — это некоторое пребывание человека с самим собой в ситуации кризиса или внутреннего жизненного выбора. То есть это, по их мнению, внутренняя работа, которая помогает человеку продвигаться вперед в его развитии. Это работа, в которой ему не могли помочь другие люди. Это первый аспект. Экзистенциальные психологи предлагают своего рода процедуры, которые призваны помочь людям уединиться и задуматься о своих проблемах, осмыслить их и сделать какой-то шаг к более глубокому пониманию своей проблемы и ее решению.

Второй аспект — это тот, о котором вы говорите. Бывает так, что люди живут вместе, например, но на каком-то этапе привязанность и чувства, которые их связывают, угасают, а видение дальнейшего пути начинает различаться. Скажем, при эмиграции люди резко меняют социальный контекст, в связи с чем сложившееся в паре равновесие нарушается. Поэтому среди эмигрантов резко увеличивается процент разводов. Кто-то вырывается вперед в новой стране, потому что, допустим, ему нет нужды осваивать чужой язык или того не требует его профессия, а кто-то притормаживает.

Появляются зависть, ревность. Баланс в паре нарушается, ощущение расхождения увеличивается, и человек попадает в ситуацию экзистенциального одиночества.

Это то, что происходит внутри семьи. Но экзистенциальное одиночество не обязательно сопровождает романтические или семейные отношения. В любом социуме есть так называемые изгои — люди, которые по каким-то субъективным критериям находятся на периферии популярности. Понятное дело, они ощущают некоторое отчуждение. Более решительные покидают эту группу, а некоторые так и остаются одиночками и мирятся с негативными эмоциональными переживаниями.

Эти изгои — это такие ярые индивидуалисты или эгоисты?

Эти понятия в принципе не являются антонимами, они даже в чем-то пересекаются. Тут важно выделить культурно-исторический аспект. Дело в том, что нормы взаимоотношений между людьми от культуры к культуре меняются. Немецкий психолог Носсрат Пезешкиан за счет своего иранского происхождения и судьбы стал свидетелем разных типов взаимоотношений в семьях, характерных для разных народов, и предложил свое видение различий в культуре семейных отношений. Например, он обратил внимание на то, что иранцы и представители других национальностей на Ближнем и Среднем Востоке живут кланами, родственники тесно контактируют друг с другом и дети у них практически никогда не остаются сиротами — всегда находятся какие-то близкие или дальние родственники, готовые взять ребенка к себе, если он остался без родителей.

В Европе и Америке культурно принята модель нуклеарной семьи, в которой есть родители и дети, но с ними не живут дедушки и бабушки, не говоря уже о дядях и тетях. Ребенок, как правило, в 16-18 лет уходит в «свободное плавание» и дай бог, если раз в год, на Рождество, навещает своих родителей. В условной восточной семье и отношение к больному совсем другое. Его не изолируют, как в Европе. Наоборот, вокруг него сразу собирается столько народу, сколько обычно не бывает одновременно у него в доме, когда он здоров.

Тут интересно место российской семьи. Географически мы находимся между этими двумя точками, и точно так же наши представления о семье промежуточные. Наши дедушки и бабушки еще жили крупными сообществами, многодетными семьями. Но нынешнее поколение уже в несколько иной ситуации находится. Если россиянин принимает восточную или придерживается европейской модели семьи, то из этого выбора проистекают очень разные характеристики взаимодействий между родственниками и разные представления о том, что считать одиночеством.

Мы сейчас находимся на сломе семейной традиции: между Востоком и Западом. Молодое поколение с удивлением смотрит на пожилых родственников, которые общаются друг с другом, в гости ездят друг к другу, проводят какие-то семейные обряды. Молодежь же воспринимает норму иначе, совсем не так себя ведет, с насмешкой воспринимает склонность бабушек и дедушек интенсивно общаться даже с дальними родственниками. Молодежь в такой ситуации может чувствовать отчуждение по отношению к пожилым родственникам. Быть одинокими по отношению к членам своей семьи, но не одинокими в отношениях со сверстниками и друзьями, среди которых изолированность оценивается как норма. Это уже другая проекция одиночества, при которой человек думает: «Ага, раз у меня такая семья, то я иной, я нахожусь в стороне». И это как раз тот случай, когда человек ощущает себя одиноким даже при наличии многочисленных родственников.

И тут мы уже выходим в плоскость проблемы отцов и детей. По мере того как меняется система социальных отношений, меняется и ощущение того, что такое хорошо и что такое плохо касательно одиночества. Экзистенциалисты в европейской культуре ведь не случайно возникли. Для них одиночество — это некоторый личностный рост.

То есть со временем люди обособляются и становятся как бы более одинокими?

Почему у людей изначально вообще было принято жить более крупными семьями? Потому что общество и государство не давали каких-то социальных гарантий. Раньше люди буквально опасались, что им некому будет в старости стакан воды подать. Когда нет социальной поддержки, единственное, на что человек может рассчитывать, — это потомки. Поэтому большая семья была в том числе реагированием на сложности жизни.

А в ситуации развития государства, общества и экономики создаются институты социальной помощи. Россияне сейчас с удивлением смотрят, что в Америке считается нормальным отдавать пожилых родителей в дом престарелых. Но почему так происходит? Государство просто предлагает такие схемы, когда пожилой родитель может чувствовать себя совершенно независимым от своих более молодых родственников. Он в течение жизни заработал на персонал, который будет помогать ему в старости. Дети и внуки посещают его — социальных контактов он не лишен.

А мы смотрим на это даже с некоторой брезгливостью, потому что в нашем национальном самосознании еще остались элементы другой, более традиционной модели семьи.

В середине 1990-х годов я побывал на стажировке для социальных работников в Великобритании. Для России эта профессия на тот момент была новой. Советский Союз не предлагал ничего такого — возможно, как раз потому, что в основном на семью была опора. Поскольку в середине века население было по большей части крестьянским, институт поддержки пожилых людей оставался архаическим. А в 90-е годы прошлого века система экономических отношений резко изменилась, семьи начали распадаться, и оказалось, что государство должно что-то предложить людям. И появились социальные работники. Для нынешнего же поколения это уже норма, что они есть. В одной только Москве почти 20 тысяч социальных работников, которые помогают одиноким пожилым людям.

А помимо пожилых людей, кого среди одиночек больше всего? Карьеристов? Жителей больших городов? Или просто каких-нибудь не от мира сего?

На разных возрастных этапах пропорция одиноких и неодиноких людей меняется. Вот, скажем, в раннем возрасте ребенок находится в основном с матерью. В редких случаях матери может и не быть, но ничего хорошего от этого не получается — важен эмоциональный контакт ребенка с матерью. Он дает очень важный эмоциональный эффект, а при отсутствии материнского тепла имеют место серьезные последствия в психологическом развитии ребенка. В школьном возрасте у ребенка уже больше социальных контактов. В какой-то момент коммуникация со сверстниками выходит на первый план, и очень важно, чтобы в этом возрасте появлялся близкий друг. Если такового не появляется, то ребенок не переживает периода интимного дружеского отношения.

В старших классах подростки начинают уже испытывать влечение к противоположному полу. К окончанию школы эта стадия развития заканчивается, и человек может ощущать отчужденность от своих прежних приятелей, так как их жизненные пути объективно расходятся. А вот контакты, которые человек заводит в вузе, могут быть более долговечными, чем школьные. Поэтому в студенческой среде часто создаются различные братства — они призваны укреплять взаимоотношения между людьми на годы вперед. В этой среде нет места одиночеству. Как и в семье — на следующем жизненном этапе.

Но и семьи бывают разные. Есть, например, гостевой брак, как у Владимира Высоцкого и Марины Влади. Некоторые работники нефтегазового сектора работают вахтовым методом и уезжают из семьи на два-три месяца. И это — объективное условие, в результате которого у людей возникает чувство одиночества. Еще один клин, который может быть забит в семейный раскол.

Следующий этап — это когда дети вырастают и уходят из семьи. Причем им необязательно даже уезжать куда-то физически. Может быть и так, что просто группа, на которую они равняются, уже находится не в семье. Это создает очень сильный эффект пустоты у родителей, который также может быть причиной развода, потому что именно дети скрепляли эту семью на протяжении многих лет. И тут они уходят.

Еще один аспект одиночества связан с тем, что обычно женщины живут дольше мужчин. Две трети женщин к какому-то возрасту остаются одинокими, потому что теряют супруга. Связанные с этим переживания — чувство потери, горе, скорбь — могут также вносить свой вклад в преследующее людей чувство одиночества. Получается, на каком-то этапе одиноких женщин становится более 60 процентов. И тут уже включается помощь государства — различные кружки взаимопомощи и соцработники, которые могут отчасти сглаживать это чувство одиночества.

Но молодые люди не в изоляции и с достаточным количеством социальных связей ведь тоже могут чувствовать себя одинокими. Например, если они живут одни и сталкиваются с неудачами в личной жизни. Что с ними не так и в чем причина такого одиночества?

Есть люди, которые приняли решение сначала сделать карьеру, и им может просто не хватать времени и энергии на поиски второй половины. Но некоторым нужно работать с психологом и выяснять, почему происходят эти неудачи в личной жизни. Особенно если человека это гнетет. Причина может быть в семье, например. Часто люди неосознанно воспроизводят сценарии своих родителей, а эти сценарии им не подходят по объективным причинам. Также имеет смысл говорить о каких-то невротических состояниях, внутренних противоречиях. Например, человек может хотеть отношений, но в то же время бояться за свою независимость. Каждый случай нужно рассматривать отдельно, единого сценария тут нет.


Но на самом деле в современном мире существует целая группа успешных, и при этом одиноких людей, которым может быть далеко не комфортно в их одиночестве.
Наиболее яркий пример — героиня Алисы Фрейндлих из «Служебного романа». Изначально могло показаться, что свое одиночество она сама выбрала, предпочтя любви карьеру, но все-таки в конечном итоге еще казавшийся незыблемым жизненный сценарий сломался, и она нашла вторую половинку.

Одиночество — это вообще тревожный симптом для общества?

Я бы так не сказал, это просто данность. По мере того как уменьшается объективная необходимость в кооперации между людьми для выживания, цивилизованная жизнь приходит в крупные города, где мне не нужно, чтобы кто-то мне готовил, воспитывал моих детей и обеспечивал меня, увеличивается и число одиноких людей. Вопрос распределения социально-экономических функций и специализации в семьях уже не стоит так остро, как раньше. Люди могут быть полностью самодостаточными и вне семьи. Жена уже не нужна для того, чтобы она готовила и стирала. Эти функции мужчина и сам вполне может выполнять: может сам готовить, а может заказывать; может стирать дома в машинке, а может носить вещи в химчистку. Удовлетворять потребность в близости можно либо разово, либо на постоянной основе, но без обязательств. Детей можно не рожать, потому что в старости при определенном уровне благосостояния уже не будет проблемы со стаканом воды.

В итоге постепенное цивилизационное развитие приводит человека к выводу: «И зачем мне вот это все нужно?» Есть ведь и отрицательные стороны у семейных взаимоотношений. Есть, например, ревность, измены, скандалы, конфликты, негативные эмоции, «перетягивание одеяла». И это увеличивает у современных людей долю аргументов в пользу одиночества.

Получается, любви нет, раз семьи перестают создаваться из практических соображений?

Получается так. Получается, любовь отдельно, а семейная жизнь отдельно. А к созданию семьи даже рождение детей может не приводить. Некоторые женщины в определенном возрасте рожают для себя, и их при этом уже не пугает одиночество. Женщина просто чувствует, что материально она потянет этот проект, и решается. Зачем ей мужчина?

А кто тяжелее переживает одиночество — мужчины или женщины?

С одной стороны, женщины более коммуникабельны. Вспомните этих бабушек у подъезда, которые сидят на лавочке и активно общаются. Очень редко в этой компании встречаются дедушки. Но у мужчин другая история — они могут уйти в какое-то ремесло и посвятить свою жизнь делу, в котором они объективно одиноки. Хотя это и определенный суррогат.

Проблема очевидна. И в литературе множество примеров таких одиночек. Взять хотя бы Раскольникова из «Преступления и наказания»… Все знают пирамиду Маслоу, но мало кто знает, что в этой системе тех, кто достиг вершины пирамиды, он назвал самоактуализированными личностями. Это люди неординарные, но в чем-то несносные и неудобные в коммуникации. И таким людям, новаторам, приходится выдерживать некоторую дистанцию в общении. И есть даже определенные черты личности, которые делают людей объективно одинокими, — например, завышенная самооценка. Мало кто захочет поддерживать тесный контакт с таким человеком.


Таких людей много сейчас?

В мегаполисах плотность таких людей явно больше. Эта скученность жизни в крупных городах приводит как раз к тому, что увеличивается число отклонений от общепринятых коридоров нормальности — каменные джунгли не являются естественной средой обитания для человека. Увеличивается количество странненьких людей, а, соответственно, одиноких.

Есть концепция, касающаяся так называемых акцентуаций личности. Кто-то замыкается в себе из-за слишком большого давления коммуникаций, кто-то чрезмерно реагирует и провоцирует конфликты с другими людьми, кто-то пребывает в депрессии. Но итог один — одиночество.

И сейчас мы все так или иначе с этим столкнулись. Если раньше мы могли приехать в офис, получить свою дозу живого общения, в том числе неформального, то теперь — это в основном Zoom, переписка и так далее. Человек недополучает эти живые эмоции, теплоту и чувствует одиночество, отчужденность. А сами по себе отношения тускнеют.


Беседовала Ольга Галковская


Вас может заинтересовать программа

2400