Сергей Зуев о будущем "Путей России" и будущем Шанинки на Полит.ру

25.04.2013
 
Какими ректор Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки) и декан Факультета государственного управления РАНХиГС видит будущее симпозиума «Пути России», отметившего недавно свое 20-летие, и будущее самой Шанинки? Об этом в интервью Наталии Деминой с Сергеем Зуевым.
sergey_zuev_1364476163.jpg.600x450_q85.jpg


В чем на ваш взгляд, как ректора, важность «Путей России»?

У любого события, которую имеет 20-летнюю историю в постсоветский период, есть, видимо, внутренний и зачастую не всем даже понятный смысл. Если эта традиция сложилась, то значит, это кому-нибудь нужно. Понятно, что вопрос о «Путях России» имеет какую-то внутреннюю энергетику, которая заставляет людей собираться. Всех по-разному. Собственно, многообразие секций, которые имеют место в течение двух дней, как раз и показывает, что всех по-разному.

Другое дело, что меня, как ректора, это интересует, прежде всего, с точки зрения содержания образования. Взаимоотношение образования и культуры как некоторой сложившейся традиции, системы норм, образов, ценностей – всегда плывущее. В традиционных и устойчивых ситуациях, в традиционных контекстах, культура является предметом трансляции. Образование есть институт, который транслирует некоторые базовые, культурные ценности, знания, навыки и прочее.

Но в ситуации неопределенности и каких-то трансформационных перетрясок это соотношение меняется и образование уже не находится внутри культуры как механизм воспроизводства. Образование начинает существовать достаточно автономно, пытаясь стать плацдармом для порождения нового содержания, интерпретации истории, сложившихся традиций и прочее.

Поэтому у конференции «Куда идет Россия?», которая несколько лет назад называлась «Куда пришла Россия?», а сейчас проходит под названием «Пути России», есть идея направления некоторого движения. Для меня эта тематика важна с точки зрения базового вопроса, что есть содержание образования? И как его можно передать? Есть ли это готовое содержание или оно требует какой-то достройки и переинтерпретации?

Кроме того, понятно, что чисто в административном ключе такой форум, когда на одной площадке собираются до 300-500 человек, это событие важное для школы. Это означает, что у школы есть некоторый вопрос, который не является чисто внутренним, а представляет значимость для большого числа людей.



Вы бы сейчас не хотели поменять этот вопрос, назвать конференцию не «Пути России», а как-то по-другому? Думаете ли вы о том, что, может быть, кардинально поменять концепцию?

Мы так говорим, как будто у университета должна быть только одна конференция. Да, с моей точки зрения, есть ряд других вопросов, обладающих, по крайней мере, соразмерным потенциалом и энергетикой. Да, конечно, собственно академически меня волнуют судьбы гуманитарного знания в современном мире и в частности в тех или иных политических национальных культурах, политических системах, экономических укладах и т.д. Что такое гуманитарное знание? Зачем оно? Почему оно существует на протяжении нескольких тысячелетий, несмотря на кажущуюся непрагматичность? Если бы там не было некоторого внутреннего смысла существования и движения, то, наверное, оно бы давно уже исчезло. Но это я бы сказал вопрос академический. Он также уместен для университета, имеющего гуманитарную направленность.

Есть вопросы и более актуальные с политической или экономической точки зрения. Например, что такое современный кризис, зачем он нужен. И это не в смысле стихийного бедствия, которое на всех падает, а как на бирже… Каким образом падение ценных бумаг можно использовать для построения бизнес-процессов? Как кризисы в политической и экономической системе можно использовать в качестве такого драйвера для структурной перестройки? Это очень важный вопрос сейчас для России.

Есть ряд других вопросов, безусловно. Но это не значит, что надо этот вопрос убирать, а на его место ставить что-то другое.

То есть вам кажется, что этот вопрос не устарел, и что стоит проводить 21, 22-ю конференции «Пути России»?

Я бы сказал следующее. Если есть некая сложившаяся традиция, то к ней надо относиться очень аккуратно. Для меня есть некоторая заторможенность или замедленность с точки зрения обсуждения этого вопроса во всех вариантах на протяжении двух десятилетий. Очевидно, что дальше будут какие-то вариации, пусть даже и интересные, но в целом любая конференция, любое научное размышление есть некоторая рефлексия того, что реально происходит за окном. Но поскольку к традиции надо относиться аккуратно, то пусть она будет.

Как вы сами видите пути России? Судя по пленарному заседанию, эксперты видят будущее страны в негативном ключе, а вы как оцениваете это будущее как эксперт, как ученый, как ректор?

Да нет, я вообще не считаю, что они оценивают негативно. Каким образом доклад Зорина можно рассматривать как негативную оценку? Он пытается на основе исторической рефлексии понять, как о пути думали на протяжении достаточно длительного исторического периода.

В этом смысле вопрос, зачем нужна история… или другие какие-то компоненты такого общего коллективного высказывания… Понимаете, какая штука… Я считаю, что очень многое зависит от целостности мировой системы в ближайшие 30-40 лет. Какой сейчас складывается глобальный миропорядок? Не только Россия, но и все без исключения национальные и не только национальные субъекты ищут сейчас свою новую идентичность в этом стихийно или искусственно складывающемся миропорядке. Каждый отвечает на этот вопрос: Китай, Индия, Россия, Бангладеш, Швейцария и другие страны.

Другое дело, что вне зависимости от базового процесса поиска этой идентичности есть некоторые политические амбиции, реалии, довольство или недовольство нынешним правительством. Это два разных слоя.

А что такое Россия на карте мира в 2040 году – это фактически ответ на вопрос, а каково там место Китая или США… Это взаимоувязанные вопросы. Поэтому дело же не только в путях России. При этом я совершенно не сторонник концепта особого пути, будь то американский exceptionalism или российский особый путь, я не считаю продуктивными эти, фактически, ценностные концепции. У каждого странового субъекта, у коллективного субъекта, у народа, этноса и т.д., есть право выбора и открытые возможности, недетерминированные предыдущей истории. Собственно история нужна для того, чтобы понимать недерминированность или возможность этой зоны сценария недетерминированного предыдущим ходом событий. Человек остается человеком, когда у него остается свобода выбора, а не когда у него всё расписано вплоть до кладбища.

То есть вам кажется, что сейчас в России остается свобода выбора?

Свобода выбора остается всегда. Собственно, это и есть основание человеческого интеллекта. Или таких вещей как познание и прочее, если говорить академически. Если бы этой свободы выбора не было, то тогда что нас отличает от живой природы?

Вы недавно стали ректором, как вы видите пути Шанинки в ближайшие пять лет? Что такое Шанинка через 5 лет? Есть ли у вас такой взгляд на перспективу?

Я провел в этом кресле полтора года, это относительно небольшой срок, я считаю, что самое важное при всех обсуждениях образования, программ и прочее – это концентрация в Школе новых лиц, новых и старых. Это некоторое место, через которое протекают интересные или близкие по духу, неуспокоенные люди. Наверное, это самое главное.

За счет чего это можно обеспечить? В виде ли новых исследовательских проектов, некоторых клубов, которые крепятся на каркас Шанинки, да? Это уже другой вопрос, это выбор конкретных путей. Но вообще современный образовательный университет, современные образовательные площадки, их рейтинг в широком смысле, а не в узком, формальном, определяется наличием, с одной стороны людей, собирающихся в одной точке, а с другой, возможностью эволюции этих человеческих коллективов. Их постепенной смены, ротации, появления новых. Я бы сказал так.

Конечно, при всей неопределенности ответа на вопрос, что такое современное или будущее высшее образование, по любому – это клуб людей с его особой атмосферой, это клуб людей, которые отвечают на странные, иногда даже избыточные вопросы, по отношению к прагматике социальности. Это клуб людей, с которыми интересно, с которыми хочется говорить, у которых хочется поучиться. Создание этого клуба – и есть стратегия такого небольшого учебного заведения, которым является Шанинка.

Думаете ли вы о создании собственной PhD программы?

Конечно. У нас был такой опыт создания PhD. По разным причинам, в том числе и финансовым, это в свое время прекратилось, но да, конечно, одним из условий создания клуба, о котором я говорил, является интернационализация образования, свободный доступ к различным человеческим, информационным учебным ресурсам. И PhD является одним из важных каналов воспроизводства как собственного профессорского состава, с одной стороны, так и установления постоянно меняющихся и текущих контактов. Это надо делать, это один из наших стратегических приоритетов.

Говоря о клубе, вы имеете ввиду формальную организацию, ассоциацию, общество?

Клубы бывают очень разные. Я использовал это слово как метафору. Это место встречи интересных людей, в интересах которых есть нечто общее и которых нечто объединяет. Но клуб в отличие от производственных социальных машин это не обязательства, не продажа своего времени за какое-то количество денежных знаков, а место, куда хочется приходить, хотя при этом могут быть и определенных обязательства, но это уже по-другому слою.

Клубное пространство – с одной стороны, вроде бы избыточное. Чем они там занимаются? Сидят, читают, между собой разговаривают и кофе пьют, но, на самом деле, это такая важная вещь в истории, по крайней мере, европейской культуры.

Успехов вам!

Источник



Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1