«Задача школы — сформировать более широкое учебное пространство». Руководитель образовательных инициатив группы «Роснано» Игорь Вальдман — о возможностях онлайн-обучения в традиционной школе

27.01.2020
Руководитель образовательных инициатив группы «Роснано» Игорь Вальдман
  
С 13 по 15 февраля Шанинка в 17 раз проведёт международную конференцию «Тенденции развития образования». В 2020 году она будет посвящена проектированию и реализации образовательных реформ — вопросам, давно назревшим не только у профессионалов, но и тех, кто продолжает или планирует учиться.

Мы побеседовали с одним из участников предстоящей конференции Игорем Вальдманом — директором АНО «eНано», реализующей проект группы «Роснано» в сфере дистанционного обучения — о том, как директора и педагоги могут расширять детскую образовательную среду, привлекая внешних партнёров, и какую роль в этом играют онлайн-платформы.





Какие ограничения существуют в традиционном школьном обучении?

Ни один образовательный институт — будь то семья, школа или вуз, если институтом мы будем считать некую систему правил и норм — не способен создать образовательную программу, полностью удовлетворяющую интересам конкретного человека. Потому, что ресурсы, форматы и стиль работы каждого из этих институтов — в частности, школы — закрывают лишь часть образовательных потребностей. И начинать нужно с этого разрыва.

Обучение в российской школе устроено так, что учебное время зачастую распределяется неэффективно. Учитель распоряжается уроками по 40 — 45 минут, которых не хватает для изучения комплексных вопросов. Как следствие времени на эксперимент, гипотезы, исследования выделяется мало. Для этого используются внеурочные занятия, потому что провести исследование за 45 минут вообще невозможно. Можно что-то проиллюстрировать — например, показать, как вспыхнет медный купорос. Но не более того.

В нашей школе много предметности и мало междисциплинарности — учителя физики, биологии, математики и химии не взаимодействуют для выработки общих подходов к обучению и комплексного рассказа о каких-то явлениях с позиции своих наук. На математике изучается одно, на биологии другое, на физике — третье. А меж тем существует масса явлений, на которые нужно смотреть сквозь все эти предметные очки.

До сих пор существует негативная культура работы с ошибками ученика — ошибаться мы практически не позволяем. Каждая ошибка трактуется как некий неуспех и часто «карается» снижением оценки. В то время как ситуация должна быть противоположной: много ошибаться, чтобы учиться на своих ошибках!

В школах моновозрастные классы, а в реальной жизни мы никогда не находимся в моновозрастной среде. Где бы мы ни работали или учились, вокруг нас есть люди среднего, старшего возраста, молодые, пожилые — разные. Все они делают общее с нами дело. И только в специальных местах «принудительного школьного заключения» дети делятся строго по возрастам.


«Ошибаться мы практически не позволяем. Каждая ошибка трактуется как некий неуспех и "карается" снижением оценки. В то время как ситуация должна быть противоположной: много ошибаться, чтобы учиться на своих ошибках!»


Если рассматривать тот тип образования, которым, в частности, занимается «eНано» — так называмое STEM-образование, связанное с инженерным делом и технологическим предпринимательством, школа не владеет информацией о современных достижениях науки и техники. Учителя — не те люди, которые должны рассказывать о последних технологических решениях! Они не являются исследователями и разработчиками — они дают базовые знания по предмету. Отсюда вывод: если ребёнку что-то интересно, а в школе этого нет, в поисках знаний он выйдет за её стены.

То есть школьная среда ограничена определёнными форматами. Конечно, многие российские школы работают очень интересно и неформально. Но в системе таких школ немного. И в целом такие практики являются локальными, а не универсальными.


Что делает школу оптимальной для ученика?

Если мы захотим описать идеальную современную образовательную среду, которая развивает ученика интеллектуально и эмоционально, какой она будет?

Вариативность

Учебник и учитель — не единственные источники информации. Ребёнок может обращаться к разным другим источникам знания. Многие из них сегодня не рассматриваются в школе даже как факультативные.

Индивидуальность и гибкость

Это касается интенсивности и личных особенностей обучения. Мы перерабатываем информацию в разном темпе. Если мне близок какой-то тип деятельности, я буду соображать в нём за секунды. А на что-то другое у меня уйдёт, допустим, неделя. Это нужно учитывать, выстраивая индивидуальные образовательные траектории учеников. Когда в классе 30 человек, и всем даётся на дом 4 задачи из учебника, ничего индивидуального в таком подходе нет.

Развитие цифровых навыков

Это естественная часть современной цифровой экономики, связанного с ней рынка труда и повседневной работы. То, без чего сегодня нельзя довести до заинтересованных групп результаты своей деятельности. Поэтому знание IT-технологий, умение пользоваться онлайн-инструментами — необходимая часть школьного обучения.

Работа в команде

Крайне важные для личностного развития практики — это работа в команде и, как следствие, взаимное обучение, плюс взаимодействие в разных возрастных группах.

Руководитель образовательных инициатив группы «Роснано» Игорь Вальдман
  
Теперь заглянем в любую — даже хорошую — российскую школу, где более или менее стабильный коллектив учителей. Может она обеспечить такую образовательную среду?

Возможно, мы найдём такие прецеденты. Но благодаря чему они возникают? Где-то директор инициативный, где-то учитель-предметник — договорился с коллегами, вывел детей на экскурсию, показал им то, чего они никогда не увидели бы в классе. То есть это в лучшем случае инициативы на местах.

А задача в том, чтобы система в целом вырабатывала общие правила и механизмы, которые будут способствовать изменениям. Частная инициатива педагогов была и будет всегда.


Может ли внешкольное образование компенсировать недостатки действующей системы?

Образовательными можно считать самые разные внешкольные практики. Ребёнок идёт из школы, проходит мимо пиццерии — видит, как пекарь вертит блин из теста и готовит пиццу. Допустим, он заходит, начинает пекаря расспрашивать. А тот ему отвечает: приходи на мастер-класс, сам испечёшь свою любимую пиццу.

Этот случай — пример обучения во внешкольной среде, и он не имеет отношения к традиционным учебным практикам под запись в дневнике. Но точно так же вокруг школы существует множество образовательных площадок, таких же формальных, как и она сама: центры дополнительного образования, кружки, секции, музеи.


«Где-то директор инициативный, где-то учитель-предметник. То есть в лучшем случае это инициативы на местах. А задача в том, чтобы система вырабатывала общие правила и механизмы, которые будут способствовать изменениям»


Учебная программа в школе состоит из урочной и внеурочной части — так называемого дополнительного образования. Если школа действительно хочет работать над профориентацией учеников, заниматься их социализацией, мотивировать на разные достижения, она понимает, что внутри себя, в существующем формате, во многом ограничена.

Но школа по-прежнему отвечает за ученика! Поэтому, если собственных ресурсов нет, её задача — найти их на стороне, сформировать более широкое учебное пространство и стать местом сборки различных образовательных практик. А это значит:

  • идентифицировать своих потенциальных партнёров в смежных сферах;
  • включать их в свою образовательную программу;
  • учитывать в школьной программе результаты обучения в партнёрских проектах.


Должна ли школа выбирать между коммерческими и некоммерческими партнёрами?

Однажды я оказался в Шотландии, в Глазго. И напротив моей гостиницы стояло огромное стеклянное здание Glasgow Science Centre. Как во многих подобных музеях, там есть научные лаборатории с высокотехнологичным оборудованием, где занятия проводят учёные или студенты определённых специальностей. Там, к примеру, можно поуправлять луноходом в условиях, приближенных к реальным, когда ты должен посылать команды с учётом 3-секундной задержки радиосигнала, как это происходит на Луне.

Что делают местные школы, когда такой музей науки возникает в зоне их досягаемости? У них такому оборудованию, таким специалистам, таким экспериментам взяться неоткуда! Но детям это интересно, их это мотивирует. Поэтому школы кооперируются с музеем — и проводят часть своих уроков там.

У нас музеев науки, экспериментариумов в крупных городах тоже предостаточно. Что делают инициативные учителя, если хотят сводить детей на образовательную экскурсию в такой музей? Допустим, по времени на неё потребуется 3 урока. Учитель математики, к примеру, снимает учеников со своих двух уроков, кооперируется с учителем физики, чей урок в расписании стоит следующим — оба пишут в журнале, что провели уроки по своим предметам, а по факту ведут детей на экскурсию. То есть в хорошем смысле, если так можно выразиться, обманывают систему.

В целом эта ситуация, безусловно, не нормальная, так как учителям приходится искусственным образом перекраивать расписание. Но в педагогическом плане вполне оправдана, особенно если темы экскурсии и учебных предметов совпадают.

Школе в любом случае придётся подстраиваиться под формат партнёрской площадки — у неё своё расписание и задачи, которые не учитывают специфические школьные нужды. Московский планетарий, например, находится вот здесь и время посещения для школьников у него такое — не можете прийти в это время, не приходите.

Вопрос оплаты услуг — сотрудничать с коммерческой образовательной площадкой или некоммерческой — это техническая проблема, её не стоит ставить во главу угла. Директору школы, который хочет сделать современную многопрофильную образовательную программу — наполнить внеурочную деятельность чем-то интересным, а не только подготовкой к ЕГЭ придётся искать внешних партнёров. В школе нет каких-то изысканных технологических игрушек, экспериментальных материалов, не все учителя такие фокусники и мастера, как действующие исследователи и учёные.

Выбор коммерческого или некоммерческого образовательного партнёра — это решение школы в лице директора, учителей, самих детей (если в школе есть детское самоуправление) и их родителей. Есть родительские комитеты или общественные советы при школах, которые принимают решения о том, как должна быть устроена школьная жизнь. Иногда такие комитеты формируют собственный денежный фонд.


«Директору школы, который хочет сделать современную многопрофильную образовательную программу — наполнить внеурочную деятельность чем-то интересным, а не только подготовкой к ЕГЭ придётся искать внешних партнёров»


Кроме того, школы часто предлагают родителям дополнительные занятия на платной основе. Вырученные средства могут быть направлены на оплату кого угодно: организацию кружка робототехники с привлечением внешнего партнёра или исследователя-физика, который будет проводить с детьми эксперименты по предмету.

Руководитель образовательных инициатив группы «Роснано» Игорь Вальдман
  
Проблема, скорее, заключается в том, что в маленьких населённых пунктах нет таких партнёров, которые могли бы привнести в школу дополнительные возможности. Частично её может решать онлайн-образование — сейчас возникает множество так называемых EdTech-проектов, которые меняют образовательную среду.

EdTech-проекты создаются не только как коммерческий продукт — многие крупные технологические компании имеют собственные обучающие программы для школьников и финансируют их как программы КСО. Роснефть, Роскосмос, Русгидро — у всех них есть хорошие бесплатные образовательные программы. К таким относится и проект «Стемфорд», популяризующий основы нанотехнологий и естественных наук среди школьников.

С 2016 года в России действует Национальная Технологическая Инициатива — программа развития новых технологических рынков в России. В ней есть кружкое движение, где представители IT-бизнеса, инженеры, программисты работают со школьниками в разных образовательных форматах. Это формирует богатую среду неформального дополнительного образования.


Как онлайн-образование дополняет традиционную школьную систему?

Тут вновь нужно определиться с терминами. Онлайн-образование — это не только какие-то IT-сервисы или онлайн-курсы. Это ещё и набор инструментов, которые мы можем использовать в учебной ситуации, хотя сами по себе они предназначены не для неё.

Многие помнят, что в советских школах писали сочинения «Как я провёл лето». Ребёнок летом где-то побывал, что-то с ним за 3 месяца произошло — как он может об этом рассказать?

Может написать эссе, как в советской школе. А может взять, например, Google Карты — и сделать интерактивный проект: отобразить маршрут, который он проделал, с интерактивными метками тех мест, где он побывал, прикреплёнными к ним фотографиями, видео со смартфона, заметками, сделанными в путешествии. Вот вам учебный проект по географии, литературе или истории, если речь о каких-то знаковых местах: где жил Тургенев или проходила Курская дуга, или стоял лагерь армии Наполеона. Вот вам междисциплинарность, подкреплённая цифровыми навыками!

Нынешнему школьнику несложно собрать сайт на Tilda или Wordpress. То есть представить сочинение в интерактивном виде. Есть множество интернет-ресурсов, которые могут использоваться в учебных целях — для развития современных навыков у детей.

Онлайн-образование, безусловно, не панацея — оно может быть как увлекательным, так и скучным и малоэффективным. Зависит от того, как вы работаете с детьми. Можно делать это примитивно, что будет хуже, чем самое плохое очное обучение. А можно с помощью онлайн-инструментов создавать ситуации, которые помогают ребёнку развиваться, совершать индивидуальный прогресс.


Как организовать персональное взаимодействие в интернете?

Кажется, что общение в онлайн-обучении исключено, и всё это какое-то жуткое электронное одиночество. Но когда мы как педагоги организуем некую учебную ситуацию, в которой ребёнок выполняет познавательные задания, в наших силах сделать их в том числе межличностными, коммуникативными. Онлайн — это всего лишь инструментарий, работа с материальной средой. Она не исключает персонального взаимодействия.

Когда вы учитесь на хорошей дистанционной программе, у вас всегда идёт коммуникация: вы задаёте вопросы преподавателю или автору курса, участвуете в вебинарах, групповых чатах. Вы общаетесь там, где проектировщик курса запланировал возможность такого общения.

В учебных сетевых проектах «Стемфорда» для школьников задействованы живые тьюторы, которые следят за тем, как ученики продвигаются при выполнении определённого проекта. Поэтому думать, что онлайн-образование — это одностороннее движение и лишённая коммуникации среда, не стоит.


«Онлайн-образование может быть как увлекательным, так и скучным, малоэффективным. Зависит от того, как вы работаете с детьми. Онлайн — это всего лишь инструментарий, с его помощью можно создавать ситуации, которые помогают ребёнку развиваться»


Наш проект «Стемфорд» мы создаём руками учёных и предпринимателей, работающих в сферах высоких технологий — медицины, строительства, микроэлектроники, новых материалов. Мы получаем от них авторские материалы и превращаем их в образовательный контент для школьников.

Все учебные проекты по нанотехнологиям междисциплинарные! Нет проекта, основанного только на математике или только на физике. Чаще всего это несколько предметных областей — физика плюс химия, плюс биология. И со школами мы сотрудничаем так, чтобы создавать ситуации смешанного обучения. На онлайн-платформе «Стемфорда» проводим установочные вебинары, которые ведёт, к примеру, учёный из Дарвиновского музея. Там же школьники заполняют дневники наблюдений. Но лабораторная работа, эксперименты проходят в обычной школьной аудитории.

То есть, понимая некоторую ограниченность онлайн-среды, мы сознательно кооперируемся со школами, чтобы дети могли делать свои учебные проекты сообща, в реальной обстановке. А с другой стороны, используем её возможности, когда ведём онлайн-трансляцию из Чистой комнаты в австрийском Инсбруке, где проводят опыты с материалами, для которых нужна стерильная среда.

Сегодня все технологические разработки являются сложными и мультидисциплинарными — новые продукты и решения создаются командами специалистов из очень разных сфер, от учёных до маркетологов. Поэтому навыки коммуникации и сотрудничества — в том числе в онлайн-среде — очень важны.