Партнеры

Будьте с нами
Контакты администратора
7277d03282cc8e2e5b8c210ebedea307.jpg
Макшанова Ксения

		Array
(
    [ID] => 4
    [~ID] => 4
    [TIMESTAMP_X] => 13.09.2012 14:55:43
    [~TIMESTAMP_X] => 13.09.2012 14:55:43
    [IBLOCK_TYPE_ID] => content
    [~IBLOCK_TYPE_ID] => content
    [LID] => s1
    [~LID] => s1
    [CODE] => news
    [~CODE] => news
    [NAME] => Новости
    [~NAME] => Новости
    [ACTIVE] => Y
    [~ACTIVE] => Y
    [SORT] => 500
    [~SORT] => 500
    [LIST_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/about/news/
    [~LIST_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/about/news/
    [DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/about/news/#ID#/
    [~DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/about/news/#ID#/
    [SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/about/news/
    [~SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/about/news/
    [PICTURE] => 
    [~PICTURE] => 
    [DESCRIPTION] => 
    [~DESCRIPTION] => 
    [DESCRIPTION_TYPE] => text
    [~DESCRIPTION_TYPE] => text
    [RSS_TTL] => 24
    [~RSS_TTL] => 24
    [RSS_ACTIVE] => Y
    [~RSS_ACTIVE] => Y
    [RSS_FILE_ACTIVE] => N
    [~RSS_FILE_ACTIVE] => N
    [RSS_FILE_LIMIT] => 
    [~RSS_FILE_LIMIT] => 
    [RSS_FILE_DAYS] => 
    [~RSS_FILE_DAYS] => 
    [RSS_YANDEX_ACTIVE] => N
    [~RSS_YANDEX_ACTIVE] => N
    [XML_ID] => 4
    [~XML_ID] => 4
    [TMP_ID] => 
    [~TMP_ID] => 
    [INDEX_ELEMENT] => Y
    [~INDEX_ELEMENT] => Y
    [INDEX_SECTION] => Y
    [~INDEX_SECTION] => Y
    [WORKFLOW] => N
    [~WORKFLOW] => N
    [BIZPROC] => N
    [~BIZPROC] => N
    [SECTION_CHOOSER] => L
    [~SECTION_CHOOSER] => L
    [LIST_MODE] => 
    [~LIST_MODE] => 
    [RIGHTS_MODE] => S
    [~RIGHTS_MODE] => S
    [VERSION] => 1
    [~VERSION] => 1
    [LAST_CONV_ELEMENT] => 0
    [~LAST_CONV_ELEMENT] => 0
    [SOCNET_GROUP_ID] => 
    [~SOCNET_GROUP_ID] => 
    [EDIT_FILE_BEFORE] => 
    [~EDIT_FILE_BEFORE] => 
    [EDIT_FILE_AFTER] => 
    [~EDIT_FILE_AFTER] => 
    [SECTIONS_NAME] => Разделы
    [~SECTIONS_NAME] => Разделы
    [SECTION_NAME] => Раздел
    [~SECTION_NAME] => Раздел
    [ELEMENTS_NAME] => Элементы
    [~ELEMENTS_NAME] => Элементы
    [ELEMENT_NAME] => Элемент
    [~ELEMENT_NAME] => Элемент
    [EXTERNAL_ID] => 4
    [~EXTERNAL_ID] => 4
    [LANG_DIR] => /
    [~LANG_DIR] => /
    [SERVER_NAME] => 
    [~SERVER_NAME] => 
    [USER_HAVE_ACCESS] => 1
    [SECTION] => 
    [ITEMS] => Array
        (
            [0] => Array
                (
                    [ID] => 1852
                    [~ID] => 1852
                    [IBLOCK_ID] => 4
                    [~IBLOCK_ID] => 4
                    [IBLOCK_SECTION_ID] => 
                    [~IBLOCK_SECTION_ID] => 
                    [NAME] => Выездной социологический конвент  “The Logic of Megalopolis: Urban Space and Everyday Life" пройдет в Шанинке с 8 по 10 апреля
                    [~NAME] => Выездной социологический конвент  “The Logic of Megalopolis: Urban Space and Everyday Life" пройдет в Шанинке с 8 по 10 апреля
                    [ACTIVE_FROM] => 07.04.2014
                    [~ACTIVE_FROM] => 07.04.2014
                    [DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1852/
                    [~DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1852/
                    [DETAIL_TEXT] => Второй год перед конференцией "Векторы развития современной России" факультет социальных наук проводит выездной социологический конвент, в котором принимают участие преподаватели и студенты факультета, а также приглашенные преподаватели и начинающие исследователи из других городов и стран. В этом году конвент “The Logic of Megalopolis: Urban Space and Everyday Life" пройдет с 8 по 10 апреля; все лекции и семинары будут на английском языке: участниками Конвента станут 12 студентов из Манчестера, которые приехали в Московскую школу на стажировку. Научный руководитель мероприятия - Виктор Вахштайн. Программа и ридер конвента доступны для скачивания.

Скачать.jpg

[~DETAIL_TEXT] => Второй год перед конференцией "Векторы развития современной России" факультет социальных наук проводит выездной социологический конвент, в котором принимают участие преподаватели и студенты факультета, а также приглашенные преподаватели и начинающие исследователи из других городов и стран. В этом году конвент “The Logic of Megalopolis: Urban Space and Everyday Life" пройдет с 8 по 10 апреля; все лекции и семинары будут на английском языке: участниками Конвента станут 12 студентов из Манчестера, которые приехали в Московскую школу на стажировку. Научный руководитель мероприятия - Виктор Вахштайн. Программа и ридер конвента доступны для скачивания.
Скачать.jpg

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] => [~PREVIEW_TEXT] => [PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [~PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [PREVIEW_PICTURE] => [~PREVIEW_PICTURE] => [LANG_DIR] => / [~LANG_DIR] => / [SORT] => 500 [~SORT] => 500 [CODE] => [~CODE] => [EXTERNAL_ID] => 1852 [~EXTERNAL_ID] => 1852 [IBLOCK_TYPE_ID] => content [~IBLOCK_TYPE_ID] => content [IBLOCK_CODE] => news [~IBLOCK_CODE] => news [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [LID] => s1 [~LID] => s1 [EDIT_LINK] => [DELETE_LINK] => [DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 07.04.2014 [FIELDS] => Array ( ) [PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4696 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => ) [VIDEO] => Array ( [ID] => 11 [TIMESTAMP_X] => 2012-09-13 14:55:43 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Видео [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => VIDEO [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => S [ROW_COUNT] => 10 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => 11 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Видео [~DEFAULT_VALUE] => ) ) [DISPLAY_PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4696 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => [DISPLAY_VALUE] => Социология ) ) ) [1] => Array ( [ID] => 1849 [~ID] => 1849 [IBLOCK_ID] => 4 [~IBLOCK_ID] => 4 [IBLOCK_SECTION_ID] => [~IBLOCK_SECTION_ID] => [NAME] => Лекция преподавателя Университета Кембриджа Николая Ссорина-Чайкова "Антропология дара" пройдет в Шанинке 9 апреля [~NAME] => Лекция преподавателя Университета Кембриджа Николая Ссорина-Чайкова "Антропология дара" пройдет в Шанинке 9 апреля [ACTIVE_FROM] => 04.04.2014 [~ACTIVE_FROM] => 04.04.2014 [DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1849/ [~DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1849/ [DETAIL_TEXT] =>
Ссорин-Чайков_1.jpgЧто такое дар? Какие социальные взаимоотношения создаются при помощи дарения? Во всех ли типах общества дарение играет одинаковую роль? Что такое дар в так называемых «современных» обществах? Каким образом сама “современность” принимает форму дара — в виде “развития”, “модернизации”, “благ цивилизации” и международной помощи? Лекция в рамках проекта МВШСЭН "Открытая среда" рассматривает дар в контексте искусства и выставочной практики.

Николай Ссорин-Чайков закончил исторический факультет МГУ, кафедру этнографии (1987), имеет степень доктора философии (PhD) по антропологии Стэнфордского Университета (1998). Работает научным сотрудником и преподавателем в Университете Кембриджа, кафедра социальной антропологии. Сфера научных интересов - этнография государства, обмена и эстетики, постсоциализм, сравнительная антропология империй, антропологическая теория, этнографические методы. Проводил полевые исследования в Сибири, а также в других регионах России, в США и Великобритании. Автор монографии «Социальная жизнь государства в северной Сибири» (Стэнфорд 2003). Куратор выставочного проекта «Дары вождям» (Музеи Кремля, 2006).

Время проведения: 9 апреля, 19:00
Место проведения: пр.Вернадского, 82, к.2, ауд. 137 (Схема проезда)

Вход свободный. Необходима предварительная регистрация.

[~DETAIL_TEXT] =>
Ссорин-Чайков_1.jpgЧто такое дар? Какие социальные взаимоотношения создаются при помощи дарения? Во всех ли типах общества дарение играет одинаковую роль? Что такое дар в так называемых «современных» обществах? Каким образом сама “современность” принимает форму дара — в виде “развития”, “модернизации”, “благ цивилизации” и международной помощи? Лекция в рамках проекта МВШСЭН "Открытая среда" рассматривает дар в контексте искусства и выставочной практики.

Николай Ссорин-Чайков закончил исторический факультет МГУ, кафедру этнографии (1987), имеет степень доктора философии (PhD) по антропологии Стэнфордского Университета (1998). Работает научным сотрудником и преподавателем в Университете Кембриджа, кафедра социальной антропологии. Сфера научных интересов - этнография государства, обмена и эстетики, постсоциализм, сравнительная антропология империй, антропологическая теория, этнографические методы. Проводил полевые исследования в Сибири, а также в других регионах России, в США и Великобритании. Автор монографии «Социальная жизнь государства в северной Сибири» (Стэнфорд 2003). Куратор выставочного проекта «Дары вождям» (Музеи Кремля, 2006).

Время проведения: 9 апреля, 19:00
Место проведения: пр.Вернадского, 82, к.2, ауд. 137 (Схема проезда)

Вход свободный. Необходима предварительная регистрация.

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] => [~PREVIEW_TEXT] => [PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [~PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [PREVIEW_PICTURE] => [~PREVIEW_PICTURE] => [LANG_DIR] => / [~LANG_DIR] => / [SORT] => 500 [~SORT] => 500 [CODE] => [~CODE] => [EXTERNAL_ID] => 1849 [~EXTERNAL_ID] => 1849 [IBLOCK_TYPE_ID] => content [~IBLOCK_TYPE_ID] => content [IBLOCK_CODE] => news [~IBLOCK_CODE] => news [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [LID] => s1 [~LID] => s1 [EDIT_LINK] => [DELETE_LINK] => [DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 04.04.2014 [FIELDS] => Array ( ) [PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4695 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => ) [VIDEO] => Array ( [ID] => 11 [TIMESTAMP_X] => 2012-09-13 14:55:43 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Видео [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => VIDEO [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => S [ROW_COUNT] => 10 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => 11 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Видео [~DEFAULT_VALUE] => ) ) [DISPLAY_PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4695 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => [DISPLAY_VALUE] => Социология ) ) ) [2] => Array ( [ID] => 1845 [~ID] => 1845 [IBLOCK_ID] => 4 [~IBLOCK_ID] => 4 [IBLOCK_SECTION_ID] => [~IBLOCK_SECTION_ID] => [NAME] => «Вечное возвращение к старому порядку: как социологи прокладывают пути России». Отчет о секции «Социальные порядки: спонтанные, навязанные и рассказанные» под руководством А. Ф. Филиппова [~NAME] => «Вечное возвращение к старому порядку: как социологи прокладывают пути России». Отчет о секции «Социальные порядки: спонтанные, навязанные и рассказанные» под руководством А. Ф. Филиппова [ACTIVE_FROM] => 03.04.2014 [~ACTIVE_FROM] => 03.04.2014 [DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1845/ [~DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1845/ [DETAIL_TEXT] =>

«Вечное возвращение к старому порядку: как социологи прокладывают пути России»

21 – 22 марта в Московской школе социальных и экономических наук прошел XXI международный симпозиум «Пути России: Новый старый порядок – вечное возвращение». Он проводится уже не первый десяток лет, однако, пожалуй, именно в этом году вопросы о том, каковы же «пути России» и «куда она идёт» зазвучали с новой силой.

Филиппов.JPGОдна из секций «Социальные порядки: спонтанные, навязанные и рассказанные», возглавляемая А. Ф. Филипповым, была посвящена возможности социального порядка как одной из ключевых тем теоретической социологии. Речь шла о различении (идеально-типическое) порядка, возникающего словно бы из ничего, из хаоса, из взаимодействия дотоле автономных индивидов, и порядка уже существующего, к которому все остальные принуждены подсоединяться, в том числе понуждены и насильственно. Классическим образцом такого различения стал Томас Гоббс, которого совершенно неправильно понимали даже и в первую те, кто называл его подлинным отцом-основателем социологии. Гоббс различал государства по способу возникновения. Одни он называл «основанными на установлении» (“by institution”), а другие – «основанными на приобретении» (“by acquisition”). Те и другие в основании своем имеют общественный договор, говорил он, только предшествует ему в первом случае «война всех против всех», а во втором – такое же точно установление через договор, только свершившееся в далеком прошлом. В настоящем же одно государство присоединяет к себе другое, граждане которого самим фактом подчинения показывают, что принимают тот договор, который не заключали ни они сами, ни их предки, как «свой собственный», тот, в котором согласны участвовать и они. Это и есть навязанный порядок. В сочинениях Макс Вебера понятие «навязанного порядка» (oktroyierte Ordnung) играет важную роль, хотя и не разворачивается в должной мере. Это не тот порядок, который постигается как возникающий, например, в результате того, что действующие начинают взаимно ориентировать друг на друга свои действия (”социальное отношение”). Это порядок, который уже есть, например, внутри закрытого отношения, внутри некоторого союза, где господство, правила членства и управленческий штаб. Недаром это рассуждение приводит его к важной концепции легитимного насилия. Социальная жизнь, говорят социологи и впоследствии, протекает внутри государств, где легитимное насилие и навязывание порядка играет ключевую роль. Что насилие и навязывание вовсе не обязательно должны быть государственными, социологи также знают достаточно хорошо, чему примером, скажем, социология Пьера Бурдье.

Между тем, набирающая все большее влияние социология повседневности и родственные ей дисциплины находят большие области социальной жизни, интересные именно тем, что порядок там снова и снова и возникает в процессе самих социальных взаимодействий, это живой, становящийся порядок instatunascendi. Становлению отдается приоритет перед ставшим, и даже все крепкое и прочное оказывается поставленным под сомнение процедурами освоения, интерпретации и переинтерпретации. Навязанный порядок словно бы растворяется в стихии социальной жизни. Вероятно, было бы неразумно представлять этот взгляд как альтернативный теориям навязанного порядка. Речь идет именно о неизживаемой дихотомии, без которой вообще невозможна социальная наука. Куда более интересным оказывается вопрос, который мы ставим в этой связи: как устроено повествование о разных типах порядка? Какие словари используются для того, чтобы представить его в виде заново возникающего и всегда уже бывшего? Почему не всегда возможен (необходим и достаточен) язык прямых описаний, на котором насилие названо насилием, власть властью и порождающая стихия социальности – та конститутивная власть, которую, под влиянием Спинозы и Руссо, переоткрыли во времена Французской революции, – собственно «общей волей»?

Итак, старые новые порядки не просто «навязаны» или «приняты». Помимо них продолжают существовать порядки спонтанности, с которыми институциональные порядки вступают в столкновения. И для всего этого есть методы повествования. Наблюдение, описание, документирование, объяснение – все это способы рассказать о происходящем. Саморефлексия социальной науки требует здесь специальных усилий.

Практически все доклады в этой секции были объединены попарно, по тематическому принципу, так, что нередко докладчикам приходилось отстаивать совершенно противоположные точки зрения. Это было крайне удачное решение, и к концу выступления в голове возникала более или менее полная картина, и куча вопросов в придачу. Так первые два доклада Андрея Игнатьева и Любови Бронзино были посвящены проблеме формирования социального порядка. Андрей Игнатьев обращал наше внимание, что социальный порядок есть ни что иное как «структурные уровни повседневной рутины», которых мы никогда не замечаем, но которые, между тем, всегда с нами. Согласно его позиции, социальные порядки зачастую невидимы, но эта невидимость лишь помогает им осуществлять манипуляцию обществом. Также Андрей Игнатьев отметил, что в России социальный порядок практически всегда был сокрытым. В качестве подтверждения своей позиции он привёл в пример Гоголя, Тютчева и Чаадаева, которые видели в России скорее границу мира с хаосом, нежели социальный порядок.

Продолжая тему формирования социального порядка, Любовь Бронзино отметила, что социальный порядок не столько является сокрытым, сколько «текучим и неопределённым». Причина этого в том, что существуют два порядка, нередко противоположные друг другу. Этими порядками являются государственный порядок и порядок, продуцируемый интеллектуалами. Неопределённость социального порядка, в свою очередь, означает, что, несмотря на все усилия со стороны государства и власти, социальный порядок ни в коем случае нельзя контролировать полностью. Развитие же социальных сетей и средств массовой коммуникации дало интеллектуалам весомый инструмент для борьбы с государственным порядком, породило феномен «умной толпы», которая, видя попытки манипуляции со стороны государства, всеми способами пытается их пресечь и установить собственный контроль над властью. Одним из проявлений феномена умной толпы можно считать случай с Евромайданом, где мы и наблюдаем явную попытку народа манипулировать властью.

Доклад Леонида Бляхера под названием «Рассказанный порядок на советском Дальнем Востоке: конструирование «пустого» пространства» логически продолжил тему формирования социальных порядков. На примере Дальнего Востока автор показал, как параллельно формировались государственный порядок, который представлял собой «порядок захвата», и спонтанный порядок в лице браконьеров, бандитов и даже частных предпринимателей. Напомним, что речь в данном случае шла о советском периоде, поэтому факт наличия на Дальнем Востоке предпринимателей, содержавших частные порты, действительно, поражает. В силу своей удалённости от Европейской части России, Дальний Восток довольно длительное время существовал вполне автономно от государственного порядка, несмотря на все попытки власти его подчинить. В результате произошёл своего рода консенсус, государственный и спонтанный порядок всё же смогли сосуществовать. Причина этого была в том, что любая попытка со стороны государства искоренить спонтанный порядок приводила к экономическому спаду в регионе и социальным конфликтам.

Следующая пара докладов была посвящена феномену политики тайны и концепту «признания» в трактовке Поля Рикёра. Первый феномен выступает одним из инструментов установления государственного порядка, а второй – порядка социального. Ирина Дуденкова и Анна Борисенкова пытались прояснить для аудитории разницу между этими двумя видами порядков и границу между ними. Признание в интерпретации Рикёра означает, прежде всего, установление сущности вещей. Подобное установление всегда носит взаимный характер, а, значит, одностороннее признание невозможно. Ссылаясь на Акселя Хоннета, докладчик вводит три вида взаимного признания: семейное признание (признание любящих людей), где каждый признаёт другого и самого себя, юридическое признание, которые заключается в признании прав и, наконец, общественное признание, заключающиеся в установлении горизонта общих ценностей. В описанных типах признания, каждый человек стремиться к установлению своей значимости в глазах другого человека. Именно это стремление, в конечном счёте, и лежит в основе любого социального порядка.

В противоположность социальному порядку, порядок государственный формируется не посредством признания, а через своего рода сокрытие, которое выражается в феномене политики тайны. Ирина Дуденкова попыталась показать, как именно устроена современная конспирология и как она может помочь при анализе современных политических явлений. В современной политике, АО ее мнению, многие действия принято объяснять через понятие политического заговора, которое выступает в руках политиков весьма удобным средством оправдания своих решения. Таким образом, государственный порядок сегодня оказывается практически полностью пронизанным разного рода тайнами и заговорами.

1-IMG_2062.JPG

Два доклада были посвящены противопоставлению повседневности государства и революции в нём. Александр Балобанов в докладе «Повседневность государства» определил государство как «особое пространство правил, нарушение которых приводит к конфликтам между государством и его гражданами». Данное пространство правил создаёт особый нормированный порядок. Навязывание же этого порядка, согласно автору, является самым большим насилием, которое может проявлять государство по отношению к индивиду. Государство стремится всячески поддерживать подобный порядок, потому что оно делает поведение индивидов абсолютно предсказуемым, а значит, практически полностью исключает возможность революции. Таким образом, порядок повседневности обеспечивает стабильность государства и общества, но вместе с этим полностью лишает человека свободы воли.

Доклад Владимира Попова «Революция как предельное нарушение навязанного порядка: взгляд с позиций социологического неофункционализма» описывает абсолютно противоположную ситуацию. Использую теорию неофункционализма, докладчик пытается проанализировать феномен современной революции. Согласно этому подходу, политический порядок, прежде всего, связан с поддержанием культурного образца, который обеспечивает социальную идентичность и консолидацию всего общества. Главным механизмом поддержания культурного образца являются средства обмена информацией, выступающие главными инструментами манипуляции общественным сознанием. Однако культурный образец рано или поздно перестаёт работать, и тогда возникает конфликтная ситуация, впоследствии способная привести к краху всего государства.

1-IMG_2065 (1).JPGНаконец, наступила очередь последних трёх докладов. Тематически они были объединены проблемой формирования социальных порядков в трудах Карла Шмитта и Альфреда Шюца. Разговор об этих авторах начала Мария Юрлова с докладом «Понятие чрезвычайного положения и установления «нового порядка» в политической социологии Карла Шмитта». Как видно уже из названия, центральным понятием в данном случае выступало понятие «чрезвычайного положения». Согласно Шмитту, оно представляет собой ситуацию, когда порядок уже не существует, а социальные нормы и законы государства перестают действовать. Такая ситуация, согласно Шмитту, может возникнуть, например, в том случае, когда правящая партия полностью игнорирует интересы народа. Преодолеть чрезвычайное положение призван суверен, который выступает в роли гаранта права. Собственно говоря, суверена можно определить по двум признакам: он объявляет чрезвычайное положение, и он может с ним справится. Чрезвычайное положение всегда носит временный характер, а значит рано или поздно преодолевается, подобно любому другому кризису.

Данную тему логически продолжил доклад Романа Устянцева ««Доверие» в «государстве законодательства» Карла Шмитта». В рамках своего выступления докладчик неоднократно подчёркивал, что власть в учении Карла Шмитта носит обезличенный характер. Она сосредоточена в общей воле, а её носителем является только народ. От лица власти время от времени может кто – то выступать, но носителем власти он не является. Таким образом, первостепенным значением для создания социального порядка обладает вовсе не правитель и даже не народ, а законодательная система, регулирующая общественные отношения. В этом плане огромным значением обладает уже фигура законодателя. Согласно докладчику, именно «доверие к законодателю является основой социального порядка». Если, по каким – то причинам, данное доверие исчезает, возникает опасность революции и объявляется чрезвычайное положение.

Заключительное выступление гармонично дополняло всё сказанное по поводу социального порядка. В докладе «Современный социальный порядок сквозь призму феноменологической социологии А. Шюца» Наталья Иванова попыталась показать, как феноменологический подход Шюца может быть полезен для анализа современного социального порядка. Согласно его позиции, наше сознание и окружающий нас мир являются взаимозависимыми. Как мир воздействует на сознания, так и сознание воздействует на мир. Каждый человек постоянно интерпретирует те или иные события в мире, в процессе интерпретации он зачастую ориентируется на других людей. Подобного рода ориентация, согласно Шюцу, и является основой социального порядка. Именно этот механизм конструирования используют современные СМИ для манипуляции обществом. Поскольку мы имитируем поведение других, то СМИ транслируют нам то, что мы имитируем. Поскольку каждый человек боится изоляции и стремится к признанию со стороны общества, он продолжает имитировать модель поведения, которую ему навязывают СМИ.

Сергей Любимов, стажёр – исследователь ЦФС 

[~DETAIL_TEXT] =>

«Вечное возвращение к старому порядку: как социологи прокладывают пути России»

21 – 22 марта в Московской школе социальных и экономических наук прошел XXI международный симпозиум «Пути России: Новый старый порядок – вечное возвращение». Он проводится уже не первый десяток лет, однако, пожалуй, именно в этом году вопросы о том, каковы же «пути России» и «куда она идёт» зазвучали с новой силой.

Филиппов.JPGОдна из секций «Социальные порядки: спонтанные, навязанные и рассказанные», возглавляемая А. Ф. Филипповым, была посвящена возможности социального порядка как одной из ключевых тем теоретической социологии. Речь шла о различении (идеально-типическое) порядка, возникающего словно бы из ничего, из хаоса, из взаимодействия дотоле автономных индивидов, и порядка уже существующего, к которому все остальные принуждены подсоединяться, в том числе понуждены и насильственно. Классическим образцом такого различения стал Томас Гоббс, которого совершенно неправильно понимали даже и в первую те, кто называл его подлинным отцом-основателем социологии. Гоббс различал государства по способу возникновения. Одни он называл «основанными на установлении» (“by institution”), а другие – «основанными на приобретении» (“by acquisition”). Те и другие в основании своем имеют общественный договор, говорил он, только предшествует ему в первом случае «война всех против всех», а во втором – такое же точно установление через договор, только свершившееся в далеком прошлом. В настоящем же одно государство присоединяет к себе другое, граждане которого самим фактом подчинения показывают, что принимают тот договор, который не заключали ни они сами, ни их предки, как «свой собственный», тот, в котором согласны участвовать и они. Это и есть навязанный порядок. В сочинениях Макс Вебера понятие «навязанного порядка» (oktroyierte Ordnung) играет важную роль, хотя и не разворачивается в должной мере. Это не тот порядок, который постигается как возникающий, например, в результате того, что действующие начинают взаимно ориентировать друг на друга свои действия (”социальное отношение”). Это порядок, который уже есть, например, внутри закрытого отношения, внутри некоторого союза, где господство, правила членства и управленческий штаб. Недаром это рассуждение приводит его к важной концепции легитимного насилия. Социальная жизнь, говорят социологи и впоследствии, протекает внутри государств, где легитимное насилие и навязывание порядка играет ключевую роль. Что насилие и навязывание вовсе не обязательно должны быть государственными, социологи также знают достаточно хорошо, чему примером, скажем, социология Пьера Бурдье.

Между тем, набирающая все большее влияние социология повседневности и родственные ей дисциплины находят большие области социальной жизни, интересные именно тем, что порядок там снова и снова и возникает в процессе самих социальных взаимодействий, это живой, становящийся порядок instatunascendi. Становлению отдается приоритет перед ставшим, и даже все крепкое и прочное оказывается поставленным под сомнение процедурами освоения, интерпретации и переинтерпретации. Навязанный порядок словно бы растворяется в стихии социальной жизни. Вероятно, было бы неразумно представлять этот взгляд как альтернативный теориям навязанного порядка. Речь идет именно о неизживаемой дихотомии, без которой вообще невозможна социальная наука. Куда более интересным оказывается вопрос, который мы ставим в этой связи: как устроено повествование о разных типах порядка? Какие словари используются для того, чтобы представить его в виде заново возникающего и всегда уже бывшего? Почему не всегда возможен (необходим и достаточен) язык прямых описаний, на котором насилие названо насилием, власть властью и порождающая стихия социальности – та конститутивная власть, которую, под влиянием Спинозы и Руссо, переоткрыли во времена Французской революции, – собственно «общей волей»?

Итак, старые новые порядки не просто «навязаны» или «приняты». Помимо них продолжают существовать порядки спонтанности, с которыми институциональные порядки вступают в столкновения. И для всего этого есть методы повествования. Наблюдение, описание, документирование, объяснение – все это способы рассказать о происходящем. Саморефлексия социальной науки требует здесь специальных усилий.

Практически все доклады в этой секции были объединены попарно, по тематическому принципу, так, что нередко докладчикам приходилось отстаивать совершенно противоположные точки зрения. Это было крайне удачное решение, и к концу выступления в голове возникала более или менее полная картина, и куча вопросов в придачу. Так первые два доклада Андрея Игнатьева и Любови Бронзино были посвящены проблеме формирования социального порядка. Андрей Игнатьев обращал наше внимание, что социальный порядок есть ни что иное как «структурные уровни повседневной рутины», которых мы никогда не замечаем, но которые, между тем, всегда с нами. Согласно его позиции, социальные порядки зачастую невидимы, но эта невидимость лишь помогает им осуществлять манипуляцию обществом. Также Андрей Игнатьев отметил, что в России социальный порядок практически всегда был сокрытым. В качестве подтверждения своей позиции он привёл в пример Гоголя, Тютчева и Чаадаева, которые видели в России скорее границу мира с хаосом, нежели социальный порядок.

Продолжая тему формирования социального порядка, Любовь Бронзино отметила, что социальный порядок не столько является сокрытым, сколько «текучим и неопределённым». Причина этого в том, что существуют два порядка, нередко противоположные друг другу. Этими порядками являются государственный порядок и порядок, продуцируемый интеллектуалами. Неопределённость социального порядка, в свою очередь, означает, что, несмотря на все усилия со стороны государства и власти, социальный порядок ни в коем случае нельзя контролировать полностью. Развитие же социальных сетей и средств массовой коммуникации дало интеллектуалам весомый инструмент для борьбы с государственным порядком, породило феномен «умной толпы», которая, видя попытки манипуляции со стороны государства, всеми способами пытается их пресечь и установить собственный контроль над властью. Одним из проявлений феномена умной толпы можно считать случай с Евромайданом, где мы и наблюдаем явную попытку народа манипулировать властью.

Доклад Леонида Бляхера под названием «Рассказанный порядок на советском Дальнем Востоке: конструирование «пустого» пространства» логически продолжил тему формирования социальных порядков. На примере Дальнего Востока автор показал, как параллельно формировались государственный порядок, который представлял собой «порядок захвата», и спонтанный порядок в лице браконьеров, бандитов и даже частных предпринимателей. Напомним, что речь в данном случае шла о советском периоде, поэтому факт наличия на Дальнем Востоке предпринимателей, содержавших частные порты, действительно, поражает. В силу своей удалённости от Европейской части России, Дальний Восток довольно длительное время существовал вполне автономно от государственного порядка, несмотря на все попытки власти его подчинить. В результате произошёл своего рода консенсус, государственный и спонтанный порядок всё же смогли сосуществовать. Причина этого была в том, что любая попытка со стороны государства искоренить спонтанный порядок приводила к экономическому спаду в регионе и социальным конфликтам.

Следующая пара докладов была посвящена феномену политики тайны и концепту «признания» в трактовке Поля Рикёра. Первый феномен выступает одним из инструментов установления государственного порядка, а второй – порядка социального. Ирина Дуденкова и Анна Борисенкова пытались прояснить для аудитории разницу между этими двумя видами порядков и границу между ними. Признание в интерпретации Рикёра означает, прежде всего, установление сущности вещей. Подобное установление всегда носит взаимный характер, а, значит, одностороннее признание невозможно. Ссылаясь на Акселя Хоннета, докладчик вводит три вида взаимного признания: семейное признание (признание любящих людей), где каждый признаёт другого и самого себя, юридическое признание, которые заключается в признании прав и, наконец, общественное признание, заключающиеся в установлении горизонта общих ценностей. В описанных типах признания, каждый человек стремиться к установлению своей значимости в глазах другого человека. Именно это стремление, в конечном счёте, и лежит в основе любого социального порядка.

В противоположность социальному порядку, порядок государственный формируется не посредством признания, а через своего рода сокрытие, которое выражается в феномене политики тайны. Ирина Дуденкова попыталась показать, как именно устроена современная конспирология и как она может помочь при анализе современных политических явлений. В современной политике, АО ее мнению, многие действия принято объяснять через понятие политического заговора, которое выступает в руках политиков весьма удобным средством оправдания своих решения. Таким образом, государственный порядок сегодня оказывается практически полностью пронизанным разного рода тайнами и заговорами.

1-IMG_2062.JPG

Два доклада были посвящены противопоставлению повседневности государства и революции в нём. Александр Балобанов в докладе «Повседневность государства» определил государство как «особое пространство правил, нарушение которых приводит к конфликтам между государством и его гражданами». Данное пространство правил создаёт особый нормированный порядок. Навязывание же этого порядка, согласно автору, является самым большим насилием, которое может проявлять государство по отношению к индивиду. Государство стремится всячески поддерживать подобный порядок, потому что оно делает поведение индивидов абсолютно предсказуемым, а значит, практически полностью исключает возможность революции. Таким образом, порядок повседневности обеспечивает стабильность государства и общества, но вместе с этим полностью лишает человека свободы воли.

Доклад Владимира Попова «Революция как предельное нарушение навязанного порядка: взгляд с позиций социологического неофункционализма» описывает абсолютно противоположную ситуацию. Использую теорию неофункционализма, докладчик пытается проанализировать феномен современной революции. Согласно этому подходу, политический порядок, прежде всего, связан с поддержанием культурного образца, который обеспечивает социальную идентичность и консолидацию всего общества. Главным механизмом поддержания культурного образца являются средства обмена информацией, выступающие главными инструментами манипуляции общественным сознанием. Однако культурный образец рано или поздно перестаёт работать, и тогда возникает конфликтная ситуация, впоследствии способная привести к краху всего государства.

1-IMG_2065 (1).JPGНаконец, наступила очередь последних трёх докладов. Тематически они были объединены проблемой формирования социальных порядков в трудах Карла Шмитта и Альфреда Шюца. Разговор об этих авторах начала Мария Юрлова с докладом «Понятие чрезвычайного положения и установления «нового порядка» в политической социологии Карла Шмитта». Как видно уже из названия, центральным понятием в данном случае выступало понятие «чрезвычайного положения». Согласно Шмитту, оно представляет собой ситуацию, когда порядок уже не существует, а социальные нормы и законы государства перестают действовать. Такая ситуация, согласно Шмитту, может возникнуть, например, в том случае, когда правящая партия полностью игнорирует интересы народа. Преодолеть чрезвычайное положение призван суверен, который выступает в роли гаранта права. Собственно говоря, суверена можно определить по двум признакам: он объявляет чрезвычайное положение, и он может с ним справится. Чрезвычайное положение всегда носит временный характер, а значит рано или поздно преодолевается, подобно любому другому кризису.

Данную тему логически продолжил доклад Романа Устянцева ««Доверие» в «государстве законодательства» Карла Шмитта». В рамках своего выступления докладчик неоднократно подчёркивал, что власть в учении Карла Шмитта носит обезличенный характер. Она сосредоточена в общей воле, а её носителем является только народ. От лица власти время от времени может кто – то выступать, но носителем власти он не является. Таким образом, первостепенным значением для создания социального порядка обладает вовсе не правитель и даже не народ, а законодательная система, регулирующая общественные отношения. В этом плане огромным значением обладает уже фигура законодателя. Согласно докладчику, именно «доверие к законодателю является основой социального порядка». Если, по каким – то причинам, данное доверие исчезает, возникает опасность революции и объявляется чрезвычайное положение.

Заключительное выступление гармонично дополняло всё сказанное по поводу социального порядка. В докладе «Современный социальный порядок сквозь призму феноменологической социологии А. Шюца» Наталья Иванова попыталась показать, как феноменологический подход Шюца может быть полезен для анализа современного социального порядка. Согласно его позиции, наше сознание и окружающий нас мир являются взаимозависимыми. Как мир воздействует на сознания, так и сознание воздействует на мир. Каждый человек постоянно интерпретирует те или иные события в мире, в процессе интерпретации он зачастую ориентируется на других людей. Подобного рода ориентация, согласно Шюцу, и является основой социального порядка. Именно этот механизм конструирования используют современные СМИ для манипуляции обществом. Поскольку мы имитируем поведение других, то СМИ транслируют нам то, что мы имитируем. Поскольку каждый человек боится изоляции и стремится к признанию со стороны общества, он продолжает имитировать модель поведения, которую ему навязывают СМИ.

Сергей Любимов, стажёр – исследователь ЦФС 

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] => [~PREVIEW_TEXT] => [PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [~PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [PREVIEW_PICTURE] => [~PREVIEW_PICTURE] => [LANG_DIR] => / [~LANG_DIR] => / [SORT] => 500 [~SORT] => 500 [CODE] => [~CODE] => [EXTERNAL_ID] => 1845 [~EXTERNAL_ID] => 1845 [IBLOCK_TYPE_ID] => content [~IBLOCK_TYPE_ID] => content [IBLOCK_CODE] => news [~IBLOCK_CODE] => news [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [LID] => s1 [~LID] => s1 [EDIT_LINK] => [DELETE_LINK] => [DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 03.04.2014 [FIELDS] => Array ( ) [PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4679 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => ) [VIDEO] => Array ( [ID] => 11 [TIMESTAMP_X] => 2012-09-13 14:55:43 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Видео [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => VIDEO [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => S [ROW_COUNT] => 10 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => 11 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Видео [~DEFAULT_VALUE] => ) ) [DISPLAY_PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4679 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => [DISPLAY_VALUE] => Социология ) ) ) [3] => Array ( [ID] => 1828 [~ID] => 1828 [IBLOCK_ID] => 4 [~IBLOCK_ID] => 4 [IBLOCK_SECTION_ID] => [~IBLOCK_SECTION_ID] => [NAME] => Студенты Шанинки в Манчестере! Неделю с 23 по 30 марта студенты программы Социология проведут в Манчестерском университете [~NAME] => Студенты Шанинки в Манчестере! Неделю с 23 по 30 марта студенты программы Социология проведут в Манчестерском университете [ACTIVE_FROM] => 21.03.2014 [~ACTIVE_FROM] => 21.03.2014 [DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1828/ [~DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1828/ [DETAIL_TEXT] => манчестер.jpgСтуденты Шанинки в Манчестере! Неделю с 23 по 30 марта студенты программы Социология проведут в Манчестерском университете (программа которого валидирована и реализуется в МШВСЭН (University of Manchester, UK)) в рамках культурного и академического обмена. В течение 7 дней студенты будут посещать лекции и семинары ведущих профессоров университета, общаться со студентами и преподавателями, работать в библиотеке и знакомиться с университетским кампусом и городом. Мы делимся с вами программой визита и желаем студентам отличной поездки и хорошей погоды в Манчестере!

Программа стажировки
[~DETAIL_TEXT] => манчестер.jpgСтуденты Шанинки в Манчестере! Неделю с 23 по 30 марта студенты программы Социология проведут в Манчестерском университете (программа которого валидирована и реализуется в МШВСЭН (University of Manchester, UK)) в рамках культурного и академического обмена. В течение 7 дней студенты будут посещать лекции и семинары ведущих профессоров университета, общаться со студентами и преподавателями, работать в библиотеке и знакомиться с университетским кампусом и городом. Мы делимся с вами программой визита и желаем студентам отличной поездки и хорошей погоды в Манчестере!

Программа стажировки
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] => [~PREVIEW_TEXT] => [PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [~PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [PREVIEW_PICTURE] => [~PREVIEW_PICTURE] => [LANG_DIR] => / [~LANG_DIR] => / [SORT] => 500 [~SORT] => 500 [CODE] => [~CODE] => [EXTERNAL_ID] => 1828 [~EXTERNAL_ID] => 1828 [IBLOCK_TYPE_ID] => content [~IBLOCK_TYPE_ID] => content [IBLOCK_CODE] => news [~IBLOCK_CODE] => news [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [LID] => s1 [~LID] => s1 [EDIT_LINK] => [DELETE_LINK] => [DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 21.03.2014 [FIELDS] => Array ( ) [PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4658 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => ) [VIDEO] => Array ( [ID] => 11 [TIMESTAMP_X] => 2012-09-13 14:55:43 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Видео [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => VIDEO [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => S [ROW_COUNT] => 10 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => 11 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Видео [~DEFAULT_VALUE] => ) ) [DISPLAY_PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4658 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => [DISPLAY_VALUE] => Социология ) ) ) [4] => Array ( [ID] => 1814 [~ID] => 1814 [IBLOCK_ID] => 4 [~IBLOCK_ID] => 4 [IBLOCK_SECTION_ID] => [~IBLOCK_SECTION_ID] => [NAME] => Виктор Вахштайн. От лифта к небоскребу: социология, архитектура и техника [~NAME] => Виктор Вахштайн. От лифта к небоскребу: социология, архитектура и техника [ACTIVE_FROM] => 13.03.2014 [~ACTIVE_FROM] => 13.03.2014 [DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1814/ [~DETAIL_PAGE_URL] => /about/news/1814/ [DETAIL_TEXT] => Как технологии создают границы и «расцепляют» пространство?

В предлагаемой статье социолог Виктор Вахштайн обращается к идеологии «манхэттенизма», какой ее описывает Рем Колхас в своей работе «Нью-Йорк вне себя». Отрывок из одной из самых влиятельных книг об архитектуре и устройстве города вы можете прочесть на ПостНауке.

Все временные и пространственные дали сжимаются. Куда раньше человек добирался неделями и месяцами, туда теперь он попадает на летающей машине за ночь… Предел устранения малейшего намека на дистанцию достигается телевизионной аппаратурой, которая скоро пронижет и скрепит собой всю многоэтажную махину коммуникации.
М. Хайдеггер

Техника не устраняет дистанцию, но создает ее.
Б. Латур, А. Эннион

Две цитаты, вынесенные в эпиграф, отражают одну из любопытных коллизий в современной социологии техники. За разговорами о «конвергенции пространства и времени» (Э. Гидденс), мрачными пророчествами о наступлении эпохи «недалекого мира», в котором ничто от нас по-настоящему не удалено, но ничего действительно и не близко (М. Хайдеггер), мы забываем об ином векторе трансформации повседневности под влиянием экспансии технических объектов – о производстве «границ» и «дистанций».

Но о каких границах и дистанциях идет речь? На каком теоретическом языке этот процесс следует описывать? И в каких отношениях находятся два взаимосвязанных процесса – производство и элиминация границ? Для ответа на эти вопросы мы обратимся не к находящейся в мейнстриме социологических исследований сфере STS (Science and technology studies), а к слабо разработанной пока области социологии архитектуры.


Собственно, о соединении и разъединении как о базовых операциях социальной жизни писал еще Георг Зиммель. Воплощением функции соединения для него оказывается даже не дорога (хотя Зиммель и отдает должное «людям, первым проложившим дорогу между двумя местами»), а мост, поскольку именно здесь «человеческое стремление к соединению наталкивается не просто на пассивную разобщенность пространства, но на специфически активную его конфигурацию».1 Функция разъединения архитектурно воплощена в двери: «Подобно первопроходцу, построившему дорогу, тот, кто первым сделал дверь, преумножил власть человека в сравнении с властью природы, вырезав фрагмент из непрерывного бесконечного пространства и придав ему завершенность в соответствии с единым замыслом». Дверь разделяет «внутреннее» и «внешнее» реверсивным образом (что отличает ее от стены или окна). При этом Зиммель убежден в симметричности и равнозначности процессов соединения/разъединения, ибо для него «человек – существо, соединяющее и разъединяющее, существо, не способное соединить, не разъединяя». (Симптоматично, что в отличие от Зиммеля современная социология техники в лице Б. Латура недвусмысленно отдает предпочтения дверям2).

А теперь совершим скачок от социологической классики к современной теории архитектуры. В увлекательном манифесте «Delirious New-York» Рем Колхас описывает своеобразную урбанистическую идеологию «манхэттенизма».3

Манхэттенизм, как описывает его Колхас, – это урбанизм скальпеля.

Творцам Манхэттена удалось создать нечто, не имеющее аналогов в истории архитектуры, благодаря трем сечениям, трем разрезам на теле города и его зданий. Колхас называет эти разрезы «решетка», «лоботомия» и «схизма».

«Решетка, – пишет Колхас, – или любая другая система деления территории метрополиса на максимальное количество различных режимов — описывает архипелаг из многих “городов внутри города”. Чем сильнее каждый “остров” отстаивает свои особые ценности, тем больше укрепляется архипелаг как система» (С. 312).

Самое интересное и самое непроясненное в этой фразе – идея «различных режимов», под которые дробится пространство города. О каких режимах идет речь? Вероятно, не просто о режимах повседневного функциониирования (пространство отдыха, пространство работы, пространство свободного общения) – в самой идее функционального зонирования нет ничего нового и тем более специфически нью-йоркского. Однако вернемся к решетке.

«В 1807 году Симеон де Витт, Говернер Моррис и Джон Резерфорд образовали комиссию по созданию новой модели городского развития. Эта модель должна определить, как произойдет “окончательное и полное” заселение Манхэттена. Через четыре года они выступают с предложением проложить выше той демаркационной линии, которая отделяет существующую часть города от еще не существующей, 12 авеню с севера на юг и 155 улиц с востока на запад. Это простое предложение описывает город 13 х 156 = 2028 кварталов (за вычетом топографических погрешностей) – матрицу, которая разом структурирует и всю свободную территорию острова, и всю будущую деятельность его жителей. Это манхэттенская решетка» (С. 16-17).

map1
Рис. 1. «Манхэттенская решетка» 1811 г.

Ячейки решетки практически суверенны: квартал антикварных лавок может соседствовать с жилым кварталом, а тот в свою очередь – с кварталом красных фонарей, сразу за которым обнаруживается поражающий своей мощью псевдоготический собор.

Второе сечение Колхас называет лоботомией. «Все здания на свете имеют интерьер и экстерьер, – пишет он, – В западной архитектуре существует гуманистическая традиция установления морально-этической связи между внешним и внутренним: чтобы внешний вид здания непременно сообщал что-то важное о его начинке, и чтобы начинка, в свою очередь, это сообщение подтверждала. “Честный” фасад прямо говорит, что за ним. Однако чисто математически при увеличении трехмерного объекта объем его внутреннего пространства увеличивается пропорционально кубу линейных размеров, тогда как площадь внешней поверхности – только пропорционально квадрату: то есть все меньшая площадь фасада представляет все больший объем интерьера. При достижении определенной критической массы сооружения связь между внешним и внутренним рвется». (С. 106).

Небоскреб, таким образом, обречен на лоботомию – архитектурный эквивалент «хирургического разрушения связи между лобными долями и остальным мозгом». Фасад здания теперь принадлежит улице, его содержимое образует автономный мир, ничем не выдающий своего существования вовне. Второй разрез скальпеля проходит вертикально за фасадом здания, расщепляя интерьер и экстерьер, форму и содержание, внутреннее и внешнее.

Наконец, третий взмах – Колхас называет его схизмой – проходит уже внутри самого здания. В одном из номеров журнала «Life» за 1909 год художник-карикатурист изобразил «…легкую стальную конструкцию, поддерживающую 84 горизонтальных платформы, по размеру и форме в точности совпадающие с участком земли, на котором она построена» (Рис. 2). Эта конструкция (по меткому выражению Колхаса «Теорема 1909») стала своего рода манифестом будущего небоскреба – «утопического устройства по производству неограниченного количества новых территорий на одном участке метрополиса» (с. 87).

map2
Рис. 2. Теорема 1909.

Что именно роднит эту журнальную шутку с идеологией манхэттенского небоскребостроения? Автономизация уровней. «Каждый уровень, – пишет Колхас, – изображается как абсолютно автономная, независимая территория вокруг некоего загородного дома со службами, конюшней, коттеджем для прислуги и т.д., будто остальных уровней не существует вовсе(курсив автора – В.В.). Подчеркнутое разнообразие форм, садов, беседок и т.д. создает на каждом этаже свой особый стиль жизни (и, соответственно, возможность особой идеологии), и все это поддерживается абсолютно нейтральной несущей конструкцией (курсив мой – В.В.)»

Нейтральность несущей конструкции – залог вертикального соположения «идеологий» и, что важнее, – гарантия их взаимного нейтралитета. Основной вектор описанной Колхасом Теоремы 1909 – взаимное «обезразличивание» элементов. Это всегда двунаправленное обезразличивание: идет ли речь о кварталах города или об этажах здания, элементы приобретают автономию а) друг от друга, б) от целого (которое в силу этого перестает быть целым).

Ключевой вопрос: насколько симметричны отношения между решеткой, схизмой и лоботомией? Имеем ли мы дело с равносторонним треугольником или одна из вершин занимает привилегированное положение (а значит, гипотетически две другие могут быть производными или зависимыми от нее)?

Сам Колхас, не отвечая прямо на этот вопрос, дает читателю подсказку. Лоботомия – результат «выдавливания вверх» участка городской территории (объем здания увеличивается непропорционально сильнее площади его фасада). Схизма – следствие автономизации квартала. А значит, именно решетка – гениальная концептуальная догадка комиссии 1811 г. – является условием возможности двух других сечений. Без решетки не было бы ни схизмы, ни лоботомии.


Колхас движется дедуктивно: от решетки к схизме, от города к зданию, от Манхэттена к его небоскребам. Это одновременно историческое и логическое движение. Исторически эмансипация кварталов провозглашается почти на сто лет раньше (1811 г.), чем появляется прообраз схизмы – «Теорема 1909». Логически же схизма оказывается чем-то вроде метонимии городской решетки, интраполяцией логики размежевания кварталов на размежевание этажей.

У колхасовского теоретического маневра есть и еще одно любопытное следствие. Доказывая, что идея решетки была «гениальной утопической догадкой» комиссии 1811 г., Колхас решительно отметает всякие попытки обоснования этого плана соображениями экономии и выгоды. Решетка – сугубо урбанистический феномен. Ни топография, ни экономика, ни политика, ни социальные причины не могут быть его достаточным внешним основанием. Что стоит за решеткой? Ничего! Наоборот, сама решетка, продукт «чистого» утопически-урбанистического воображения, является условием возможности всех последующих архитектурных решений.

Можно ли то же самое сказать о конкретных зданиях? Можно, но здесь подобный теоретический ход выглядит куда более уязвимым. Облик здания не проектируется в урбанистическом вакууме: на него влияют такие разнородные факторы, как вкусы заказчика, ограниченность ресурсов, технологические инновации, политические настроения и юридические нормы (вроде знаменитого нью-йоркского закона о зонировании 1916 г.). И все же Колхасу удается вывести все «внешние» факторы и основания своего треугольника («Решетка / Лоботомия / Схизма») за скобки манхэттенского уравнения при помощи простой двухходовки: решетка – продукт чистого урбанистического воображения и она же – условие возможности схизмы и лоботомии. А значит, все три разреза делаются, по сути, одним скальпелем – стерилизованным скальпелем архитектурной логики.

Но что если мы откажемся следовать по проложенному Колхасом пути? Нет, мы не будем отрицать «чистоту» решения комиссии 1811 г. и пачкать манхэттенскую решетку, подводя под нее политические, экономические или социальные основания. Пусть решетка остается целиком во власти урбанистов, продуктом урбанистического мышления. Мы воспользуемся примером Колхаса и проведем еще один разрез: отделим решетку от схизмы и лоботомии, основанием которых она якобы является. И тогда мы увидим, что схизма – не продукт архитектурного воображения и не проявление вездесущей идеологии манхэттенизма. Она — не простое продолжение процесса «расцепления», запущенного на этапе планирования пространства острова. У схизмы иная логика, не имеющая достаточных оснований в чистом урбанистическом ego.

Это логика технологии.

Предыстория, опущенная Колхасом, такова. В 1852 году инженер-изобретатель Элиша Грейвс Отис перебрался в Нью-Йорк, где занялся преобразованием старой и заброшенной лесопилки в фабрику по производству кроватей. На счету Отиса к этому моменту уже было несколько изобретений разной степени полезности и востребованности: от усовершенствованных хлебных печей до железнодорожных тормозов, которые должны были автоматически срабатывать в случае аварии. На нью-йоркской лесопилке ему потребовалось поднять обломки старого оборудования на верхние этажи здания. Никогда прежде не проектировавший лифтов Отис быстро сконструировал подъемную платформу. Однако, опасаясь обрыва тросов, он снабдил ее железнодорожными тормозами собственного изобретения. Классический пример «транспонирования технологии»: придуманные Отисом для экстренного торможения железнодорожного состава тормоза оказались весьма полезны для страхования самодельного лифта от падения. Отис назвал свое изобретение «уловителями».

Конечно, лифты использовали задолго до изобретения «уловителей». В XVII веке лифтом уже был оборудован Виндзорский замок, в 1795 г. И.П. Кулибин предложил свою собственную версию этого устройства для Зимнего дворца. Но именно изобретение Э. Отиса позволило сделать подъем на лифте безопасным, а значит – массовым.

Колхас отдает должное отисовскому гению: «Среди экспонатов [выставки в Кристалл-Паласе в 1857 г.] есть одно изобретение, радикальнее всех других изменившее лицо Манхэттена (и чуть в меньшей степени мира в целом) – лифт. Представление лифта подается публике как театрализованное зрелище. Изобретатель Элиша Отис залезает на платформу, которая двигается вверх, – кажется, что это и есть основная часть демонстрации. Однако когда платформа достигает высшей точки подъема, ассистент подает Отису кинжал на бархатной подушке (на самом деле – топор, резать лифтовый трос кинжалом крайне непрактично – В.В.). Изобретатель берет кинжал, явно собираясь наброситься на самый главный элемент собственного изобретения – трос, поднимающий платформу вверх и теперь удерживающий ее от падения. Он действительно перерезает трос; раздается резкий хлопок. Ни с изобретателем, ни с платформой ничего не происходит. Невидимые предохранительные защелки – суть отисовского инженерного решения – не позволяют платформе грохнуться оземь. Так Отис делает открытие в области городской театральности: антикульминация как финал, отсутствие события как триумф. Лифт, да и вообще всякое техническое изобретение, несет в себе двойной образ: в его успехе всегда таится угроза поломки… Тема, предложенная Отисом, станет лейтмотивом грядущей истории острова: Манхэттен – это скопление множества возможных, но так и не случившихся катастроф» (С. 24).

otis
Рис. 3. Демонстрация Отиса

Что сразу бросается в глаза: удивительное невнимание Колхаса к мелким техническим деталям. Театральность подачи отисовского изобретения как будто затмевает собой его техническую максиму — уравнивание в правах верхних и нижних этажей. Если «в эпоху лестниц все этажи выше третьего считались непригодными для коммерческих нужд, а выше пятого – непригодными для жилья» (С. 85), то «благодаря изобретению лифта на Манхэттене начинают множиться этажи» (С. 86).

Колхас сам подчеркивает – и делает это неоднократно, – что схизма как окончательное и радикальное «расцепление» этажей обязана своим появлением изобретению лифта. Следовательно, решетка – вовсе не ключевое условие ее возможности. Таким образом, основания этого феномена следует искать не в сфере чистого урбанистического воображения, а в области конкретной технологической практики. В отличие от решетки схизма – явление «технологического» (не «архитектурного») порядка.

Когда в комнате становится душно, мы открываем окно; в прежней технологической версии мы бы открыли форточку – сейчас просто поворачиваем ручку вверх, чтобы установить стеклопакет в режим проветривания. Если при этом за окном 30, мы вскоре предпочтем закрыть окно и через некоторое время продолжим страдать от духоты – пока снова не откроем окно. Наша комната «сцеплена» с внешним миром, несмотря на усилия двух относительно исправно работающих технических посредников: батареи центрального отопления и недавно установленных стеклопакетов. Без их посредничества квартира быстро стала бы необитаемой, утратив относительную климатическую автономию от внешнего мира.

Но это именно относительная автономия. Комната остается до некоторой степени «сцепленной» с холодной Москвой и наш удел – осцилляция между «душно» и «холодно». Если бы в квартире была установлена комплексная система искусственного климата, эту проблему можно было бы решить. Тогда относительная климатическая автономия квартиры, гарантированная сейчас лишь батареей и стеклопакетом, превратилась бы в полноценный суверенитет. Неслучайно в странах с жарким климатом (например, в ОАЭ или Израиле) команда по срочному ремонту кондиционеров выезжает на место почти так же быстро, как пожарные и скорая.

Другой пример эффекта «расцепления» – подземка. Если завтра московское метро (по неведомой мистической причине) прекратит свою работу, половина жителей города просто не сможет добраться до своих домов «по верху». Десятилетиями мы перемещаемся из точки А в точку Б, измеряя это расстояние количеством треков в плеере, прочитанных страниц или отвеченных смс. Наши перемещения, благодаря мощнейшей технологии подземного транспорта, «расцеплены» с городским ландшафтом, дорогами, пробками, машинами, зданиями и остальной инфраструктурой. Пассажиры подземки обладают той степенью «автономии от внешней среды», о которой автомобилисты могут только мечтать.

Наконец, более экзотический пример. В чем принципиальное отличие старого доброго самолетного трапа от перехода типа «рукав»? Благодаря рукаву вам не нужно одеваться и нырять в ветер и рев аэродрома, не нужно подниматься по ступенькам трапа, восхищаясь и ужасаясь при виде ожидающего вас крылатого «Титаника». Вы можете пропутешествовать всю свою жизнь, облететь весь мир и ни разу не увидеть перевозящих вас машин иначе как изнутри или через стекло иллюминатора. Трап-рукав «сцепляет» пространство салона напрямую с пространством терминала, превращая их в подобие метро – мир, герметично замкнутый на себя и окончательно освобожденный от внешних условий своего существования.

В акторно-сетевой теории Брюно Латура и Джона Ло этот эффект называется «расцеплением», или «распутыванием» (disentangling).4

Естественный теоретический позыв – показать в духе Георга Зиммеля, что процессы «расцепления» (disentangling) и «сцепления» (entangling) симметричны. Каждому из них соответствует свое технологическое решение. Работы Латура, напротив, предполагают отказ от такой «диалектической» модели мышления. Нет никакой симметрии между установлением связи и ее разрывом. В «естественном состоянии» все уже связано со всем. Максима технической эволюции – производство разрывов и автономий. Именно поэтому дверь (стеклопакет, обогреватель, кондиционер) обладает чем-то вроде онтологического приоритета в сборке и переборке социального мира.

Движение рассечения и сепарации – основной вектор технической эволюции. Это движение от комплексного к сложному.

Для Латура подлинно комплексным является взаимодействие обезьян. Любой примат может вмешаться в действие любого другого. Что отличает взаимодействие людей? «Расцепленность», дис-локация, дискретность – то, что Латур вслед за Ирвингом Гофманом называет «фреймированностью». Однако для Гофмана «фрейм» – это обобщенное именование контекста взаимодействия людей. Для Латура же это — двери, перегородки, ширмы, укрытия, стены… иными словами, все те операторы дискретизации и «расцепления», которые делают возможным «вложение» одних контекстов взаимодействия в другие без всякой их «сцепки». «Таким образом, – продолжает Латур, – всякий раз, когда мы переходим от комплексной социальной жизни обезьян к нашей собственной социальной жизни, нас поражает множество действующих одновременно сил, размещающих соприсутствие в социальных отношениях. Переходя от одного к другому, мы движемся не от простой социальности к комплексной, а от комплексной социальности – к сложной. Эти два прилагательных, хотя и имеют одинаковую этимологию, позволяют провести различие между двумя сравнительно разными формами социального существования. “Комплексное” означает одновременное наличие во всех взаимодействиях большого числа переменных, которые не могут рассматриваться дискретно. “Сложное” будет означать последовательное присутствие дискретных переменных, которые могут быть исследованы одна за одной, и сложены друг в друга на манер черного ящика. “Сложное” точно так же отличается от комплексного, как и простое.5 Коннотации этих двух слов позволяют нам бороться с предрассудками эволюционистов, которые всегда рисуют медленное движение вперед от обезьяны к человеку по шкале возрастающей комплексности. Мы же, напротив, спускаемся от обезьяны к человеку, от высокой комплексности к высокой сложности. Во всех отношениях наша социальная жизнь кажется менее комплексной, чем у бабуина, но почти всегда более сложной».6

Функция технологий «расцепления» в чем-то аналогична функции противопожарных разрывов – прерывание цепочки коммуникаций. Эта функция удивительным образом напоминает то, что Колхас писал о функциях манхэттенской решетки – удержание урбанистического ego в границах отдельного квартала, – но мы не будем проводить эту аналогию (поскольку обещали оставить решетку урбанистам). Именно в «расцеплении» и фреймировании состоит главное предназначение техники: «Обезьяны почти никогда не используют объекты в своих взаимодействиях. Для людей почти невозможно найти взаимодействие, которое не требовало бы обращения к технике. (Я использую это слово здесь для того, чтобы указать на modus operandi, где «артефакт» или “объект” означают результат действия). Взаимодействия распространяются среди обезьян, охватывая постепенно всю стаю. Человеческое взаимодействие чаще всего локализуется, заключается во фрейм, сдерживается».7

Изобретение Элиши Отиса не устранило дистанцию между этажами, как мы привыкли думать. Оно позволило сделать их автономными друг от друга, провело между ними границу, замкнуло их на самих себя. Лестница – инструмент связи, лифт – технология «расцепления».Проявлениями этого «расцепления» стали в равной степени небоскребы Рэймонда Худа и описанные Колхасом феномены схизмы/лоботомии.

Конечно, высказанная выше гипотеза требует детальной проверки и отдельной статьи. Здесь же пока будет достаточно идентифицировать описанные Колхасом феномены как феномены технологического «расцепления». Это позволит нам вернуться к сюжету, лишь слегка затронутому в первой части текста.

Говоря о решетке, Колхас упоминает «различные режимы», на которые разбивается городское пространство. Далее становится понятно, что схизма и решетка – суть две формы размежевания и автономизации «режимов». Яркий пример: созданный Р. Худом проект самой высокой в мире церкви, в здании которой должны были уживаться многоярусная парковка, ресторан, концертный зал и, собственно, ритуальные помещения. Так о каких режимах идет речь?

Латур мог бы ответить Колхасу – о фреймированных взаимодействиях, понимая под «фреймированностью» прежде всего их автономность друг от друга. Но простой автономности, на которую влияет, например, толщина стен и качество звукоизоляции, недостаточно. В пределе автономия должна стать полным «расцеплением»: суверенизацией и взаимным «обезразличиванием» соположенных в пространстве форматов коммуникации.

1. Зиммель Г. Мост и дверь / Пер. В. Вахштайна // Социология власти. 2013. №3.
2. Латур Б. Социология одной двери // Социология вещей. М.: Территория будущего, 2006.
3. Колхас Р. Нью-Йорк вне себя // Пер. с англ. А. Смирновой. М.: Стрелка-пресс, 2013.
4. См. Latour B. Reassembling the Social. An Introduction to Actor-Network-Theory. Oxford University Press, 2005. Law J. After Method. Mess in Social Science Research. Routledge, 2004.
5. См. Strum S., Latour B. The Meaning of Social: from Baboons to Humans // Social Science Information. 26. 1987.
6. Латур Б. Об интеробъективности // Социология вещей. М.: Территория будущего, 2006. С. 180.
7. Латур Б. Там же. С. 191.

Полная версия статьи опубликована в журнале «Социология власти».

Виктор Вахштайн. Кандидат социологических наук, заведующий кафедрой теоретической социологии и эпистемологии РАНХиГС при Президенте Российской Федерации, профессор факультета социальных наук МВШСЭН/


Источник: Постнаука

[~DETAIL_TEXT] => Как технологии создают границы и «расцепляют» пространство?

В предлагаемой статье социолог Виктор Вахштайн обращается к идеологии «манхэттенизма», какой ее описывает Рем Колхас в своей работе «Нью-Йорк вне себя». Отрывок из одной из самых влиятельных книг об архитектуре и устройстве города вы можете прочесть на ПостНауке.

Все временные и пространственные дали сжимаются. Куда раньше человек добирался неделями и месяцами, туда теперь он попадает на летающей машине за ночь… Предел устранения малейшего намека на дистанцию достигается телевизионной аппаратурой, которая скоро пронижет и скрепит собой всю многоэтажную махину коммуникации.
М. Хайдеггер

Техника не устраняет дистанцию, но создает ее.
Б. Латур, А. Эннион

Две цитаты, вынесенные в эпиграф, отражают одну из любопытных коллизий в современной социологии техники. За разговорами о «конвергенции пространства и времени» (Э. Гидденс), мрачными пророчествами о наступлении эпохи «недалекого мира», в котором ничто от нас по-настоящему не удалено, но ничего действительно и не близко (М. Хайдеггер), мы забываем об ином векторе трансформации повседневности под влиянием экспансии технических объектов – о производстве «границ» и «дистанций».

Но о каких границах и дистанциях идет речь? На каком теоретическом языке этот процесс следует описывать? И в каких отношениях находятся два взаимосвязанных процесса – производство и элиминация границ? Для ответа на эти вопросы мы обратимся не к находящейся в мейнстриме социологических исследований сфере STS (Science and technology studies), а к слабо разработанной пока области социологии архитектуры.


Собственно, о соединении и разъединении как о базовых операциях социальной жизни писал еще Георг Зиммель. Воплощением функции соединения для него оказывается даже не дорога (хотя Зиммель и отдает должное «людям, первым проложившим дорогу между двумя местами»), а мост, поскольку именно здесь «человеческое стремление к соединению наталкивается не просто на пассивную разобщенность пространства, но на специфически активную его конфигурацию».1 Функция разъединения архитектурно воплощена в двери: «Подобно первопроходцу, построившему дорогу, тот, кто первым сделал дверь, преумножил власть человека в сравнении с властью природы, вырезав фрагмент из непрерывного бесконечного пространства и придав ему завершенность в соответствии с единым замыслом». Дверь разделяет «внутреннее» и «внешнее» реверсивным образом (что отличает ее от стены или окна). При этом Зиммель убежден в симметричности и равнозначности процессов соединения/разъединения, ибо для него «человек – существо, соединяющее и разъединяющее, существо, не способное соединить, не разъединяя». (Симптоматично, что в отличие от Зиммеля современная социология техники в лице Б. Латура недвусмысленно отдает предпочтения дверям2).

А теперь совершим скачок от социологической классики к современной теории архитектуры. В увлекательном манифесте «Delirious New-York» Рем Колхас описывает своеобразную урбанистическую идеологию «манхэттенизма».3

Манхэттенизм, как описывает его Колхас, – это урбанизм скальпеля.

Творцам Манхэттена удалось создать нечто, не имеющее аналогов в истории архитектуры, благодаря трем сечениям, трем разрезам на теле города и его зданий. Колхас называет эти разрезы «решетка», «лоботомия» и «схизма».

«Решетка, – пишет Колхас, – или любая другая система деления территории метрополиса на максимальное количество различных режимов — описывает архипелаг из многих “городов внутри города”. Чем сильнее каждый “остров” отстаивает свои особые ценности, тем больше укрепляется архипелаг как система» (С. 312).

Самое интересное и самое непроясненное в этой фразе – идея «различных режимов», под которые дробится пространство города. О каких режимах идет речь? Вероятно, не просто о режимах повседневного функциониирования (пространство отдыха, пространство работы, пространство свободного общения) – в самой идее функционального зонирования нет ничего нового и тем более специфически нью-йоркского. Однако вернемся к решетке.

«В 1807 году Симеон де Витт, Говернер Моррис и Джон Резерфорд образовали комиссию по созданию новой модели городского развития. Эта модель должна определить, как произойдет “окончательное и полное” заселение Манхэттена. Через четыре года они выступают с предложением проложить выше той демаркационной линии, которая отделяет существующую часть города от еще не существующей, 12 авеню с севера на юг и 155 улиц с востока на запад. Это простое предложение описывает город 13 х 156 = 2028 кварталов (за вычетом топографических погрешностей) – матрицу, которая разом структурирует и всю свободную территорию острова, и всю будущую деятельность его жителей. Это манхэттенская решетка» (С. 16-17).

map1
Рис. 1. «Манхэттенская решетка» 1811 г.

Ячейки решетки практически суверенны: квартал антикварных лавок может соседствовать с жилым кварталом, а тот в свою очередь – с кварталом красных фонарей, сразу за которым обнаруживается поражающий своей мощью псевдоготический собор.

Второе сечение Колхас называет лоботомией. «Все здания на свете имеют интерьер и экстерьер, – пишет он, – В западной архитектуре существует гуманистическая традиция установления морально-этической связи между внешним и внутренним: чтобы внешний вид здания непременно сообщал что-то важное о его начинке, и чтобы начинка, в свою очередь, это сообщение подтверждала. “Честный” фасад прямо говорит, что за ним. Однако чисто математически при увеличении трехмерного объекта объем его внутреннего пространства увеличивается пропорционально кубу линейных размеров, тогда как площадь внешней поверхности – только пропорционально квадрату: то есть все меньшая площадь фасада представляет все больший объем интерьера. При достижении определенной критической массы сооружения связь между внешним и внутренним рвется». (С. 106).

Небоскреб, таким образом, обречен на лоботомию – архитектурный эквивалент «хирургического разрушения связи между лобными долями и остальным мозгом». Фасад здания теперь принадлежит улице, его содержимое образует автономный мир, ничем не выдающий своего существования вовне. Второй разрез скальпеля проходит вертикально за фасадом здания, расщепляя интерьер и экстерьер, форму и содержание, внутреннее и внешнее.

Наконец, третий взмах – Колхас называет его схизмой – проходит уже внутри самого здания. В одном из номеров журнала «Life» за 1909 год художник-карикатурист изобразил «…легкую стальную конструкцию, поддерживающую 84 горизонтальных платформы, по размеру и форме в точности совпадающие с участком земли, на котором она построена» (Рис. 2). Эта конструкция (по меткому выражению Колхаса «Теорема 1909») стала своего рода манифестом будущего небоскреба – «утопического устройства по производству неограниченного количества новых территорий на одном участке метрополиса» (с. 87).

map2
Рис. 2. Теорема 1909.

Что именно роднит эту журнальную шутку с идеологией манхэттенского небоскребостроения? Автономизация уровней. «Каждый уровень, – пишет Колхас, – изображается как абсолютно автономная, независимая территория вокруг некоего загородного дома со службами, конюшней, коттеджем для прислуги и т.д., будто остальных уровней не существует вовсе(курсив автора – В.В.). Подчеркнутое разнообразие форм, садов, беседок и т.д. создает на каждом этаже свой особый стиль жизни (и, соответственно, возможность особой идеологии), и все это поддерживается абсолютно нейтральной несущей конструкцией (курсив мой – В.В.)»

Нейтральность несущей конструкции – залог вертикального соположения «идеологий» и, что важнее, – гарантия их взаимного нейтралитета. Основной вектор описанной Колхасом Теоремы 1909 – взаимное «обезразличивание» элементов. Это всегда двунаправленное обезразличивание: идет ли речь о кварталах города или об этажах здания, элементы приобретают автономию а) друг от друга, б) от целого (которое в силу этого перестает быть целым).

Ключевой вопрос: насколько симметричны отношения между решеткой, схизмой и лоботомией? Имеем ли мы дело с равносторонним треугольником или одна из вершин занимает привилегированное положение (а значит, гипотетически две другие могут быть производными или зависимыми от нее)?

Сам Колхас, не отвечая прямо на этот вопрос, дает читателю подсказку. Лоботомия – результат «выдавливания вверх» участка городской территории (объем здания увеличивается непропорционально сильнее площади его фасада). Схизма – следствие автономизации квартала. А значит, именно решетка – гениальная концептуальная догадка комиссии 1811 г. – является условием возможности двух других сечений. Без решетки не было бы ни схизмы, ни лоботомии.


Колхас движется дедуктивно: от решетки к схизме, от города к зданию, от Манхэттена к его небоскребам. Это одновременно историческое и логическое движение. Исторически эмансипация кварталов провозглашается почти на сто лет раньше (1811 г.), чем появляется прообраз схизмы – «Теорема 1909». Логически же схизма оказывается чем-то вроде метонимии городской решетки, интраполяцией логики размежевания кварталов на размежевание этажей.

У колхасовского теоретического маневра есть и еще одно любопытное следствие. Доказывая, что идея решетки была «гениальной утопической догадкой» комиссии 1811 г., Колхас решительно отметает всякие попытки обоснования этого плана соображениями экономии и выгоды. Решетка – сугубо урбанистический феномен. Ни топография, ни экономика, ни политика, ни социальные причины не могут быть его достаточным внешним основанием. Что стоит за решеткой? Ничего! Наоборот, сама решетка, продукт «чистого» утопически-урбанистического воображения, является условием возможности всех последующих архитектурных решений.

Можно ли то же самое сказать о конкретных зданиях? Можно, но здесь подобный теоретический ход выглядит куда более уязвимым. Облик здания не проектируется в урбанистическом вакууме: на него влияют такие разнородные факторы, как вкусы заказчика, ограниченность ресурсов, технологические инновации, политические настроения и юридические нормы (вроде знаменитого нью-йоркского закона о зонировании 1916 г.). И все же Колхасу удается вывести все «внешние» факторы и основания своего треугольника («Решетка / Лоботомия / Схизма») за скобки манхэттенского уравнения при помощи простой двухходовки: решетка – продукт чистого урбанистического воображения и она же – условие возможности схизмы и лоботомии. А значит, все три разреза делаются, по сути, одним скальпелем – стерилизованным скальпелем архитектурной логики.

Но что если мы откажемся следовать по проложенному Колхасом пути? Нет, мы не будем отрицать «чистоту» решения комиссии 1811 г. и пачкать манхэттенскую решетку, подводя под нее политические, экономические или социальные основания. Пусть решетка остается целиком во власти урбанистов, продуктом урбанистического мышления. Мы воспользуемся примером Колхаса и проведем еще один разрез: отделим решетку от схизмы и лоботомии, основанием которых она якобы является. И тогда мы увидим, что схизма – не продукт архитектурного воображения и не проявление вездесущей идеологии манхэттенизма. Она — не простое продолжение процесса «расцепления», запущенного на этапе планирования пространства острова. У схизмы иная логика, не имеющая достаточных оснований в чистом урбанистическом ego.

Это логика технологии.

Предыстория, опущенная Колхасом, такова. В 1852 году инженер-изобретатель Элиша Грейвс Отис перебрался в Нью-Йорк, где занялся преобразованием старой и заброшенной лесопилки в фабрику по производству кроватей. На счету Отиса к этому моменту уже было несколько изобретений разной степени полезности и востребованности: от усовершенствованных хлебных печей до железнодорожных тормозов, которые должны были автоматически срабатывать в случае аварии. На нью-йоркской лесопилке ему потребовалось поднять обломки старого оборудования на верхние этажи здания. Никогда прежде не проектировавший лифтов Отис быстро сконструировал подъемную платформу. Однако, опасаясь обрыва тросов, он снабдил ее железнодорожными тормозами собственного изобретения. Классический пример «транспонирования технологии»: придуманные Отисом для экстренного торможения железнодорожного состава тормоза оказались весьма полезны для страхования самодельного лифта от падения. Отис назвал свое изобретение «уловителями».

Конечно, лифты использовали задолго до изобретения «уловителей». В XVII веке лифтом уже был оборудован Виндзорский замок, в 1795 г. И.П. Кулибин предложил свою собственную версию этого устройства для Зимнего дворца. Но именно изобретение Э. Отиса позволило сделать подъем на лифте безопасным, а значит – массовым.

Колхас отдает должное отисовскому гению: «Среди экспонатов [выставки в Кристалл-Паласе в 1857 г.] есть одно изобретение, радикальнее всех других изменившее лицо Манхэттена (и чуть в меньшей степени мира в целом) – лифт. Представление лифта подается публике как театрализованное зрелище. Изобретатель Элиша Отис залезает на платформу, которая двигается вверх, – кажется, что это и есть основная часть демонстрации. Однако когда платформа достигает высшей точки подъема, ассистент подает Отису кинжал на бархатной подушке (на самом деле – топор, резать лифтовый трос кинжалом крайне непрактично – В.В.). Изобретатель берет кинжал, явно собираясь наброситься на самый главный элемент собственного изобретения – трос, поднимающий платформу вверх и теперь удерживающий ее от падения. Он действительно перерезает трос; раздается резкий хлопок. Ни с изобретателем, ни с платформой ничего не происходит. Невидимые предохранительные защелки – суть отисовского инженерного решения – не позволяют платформе грохнуться оземь. Так Отис делает открытие в области городской театральности: антикульминация как финал, отсутствие события как триумф. Лифт, да и вообще всякое техническое изобретение, несет в себе двойной образ: в его успехе всегда таится угроза поломки… Тема, предложенная Отисом, станет лейтмотивом грядущей истории острова: Манхэттен – это скопление множества возможных, но так и не случившихся катастроф» (С. 24).

otis
Рис. 3. Демонстрация Отиса

Что сразу бросается в глаза: удивительное невнимание Колхаса к мелким техническим деталям. Театральность подачи отисовского изобретения как будто затмевает собой его техническую максиму — уравнивание в правах верхних и нижних этажей. Если «в эпоху лестниц все этажи выше третьего считались непригодными для коммерческих нужд, а выше пятого – непригодными для жилья» (С. 85), то «благодаря изобретению лифта на Манхэттене начинают множиться этажи» (С. 86).

Колхас сам подчеркивает – и делает это неоднократно, – что схизма как окончательное и радикальное «расцепление» этажей обязана своим появлением изобретению лифта. Следовательно, решетка – вовсе не ключевое условие ее возможности. Таким образом, основания этого феномена следует искать не в сфере чистого урбанистического воображения, а в области конкретной технологической практики. В отличие от решетки схизма – явление «технологического» (не «архитектурного») порядка.

Когда в комнате становится душно, мы открываем окно; в прежней технологической версии мы бы открыли форточку – сейчас просто поворачиваем ручку вверх, чтобы установить стеклопакет в режим проветривания. Если при этом за окном 30, мы вскоре предпочтем закрыть окно и через некоторое время продолжим страдать от духоты – пока снова не откроем окно. Наша комната «сцеплена» с внешним миром, несмотря на усилия двух относительно исправно работающих технических посредников: батареи центрального отопления и недавно установленных стеклопакетов. Без их посредничества квартира быстро стала бы необитаемой, утратив относительную климатическую автономию от внешнего мира.

Но это именно относительная автономия. Комната остается до некоторой степени «сцепленной» с холодной Москвой и наш удел – осцилляция между «душно» и «холодно». Если бы в квартире была установлена комплексная система искусственного климата, эту проблему можно было бы решить. Тогда относительная климатическая автономия квартиры, гарантированная сейчас лишь батареей и стеклопакетом, превратилась бы в полноценный суверенитет. Неслучайно в странах с жарким климатом (например, в ОАЭ или Израиле) команда по срочному ремонту кондиционеров выезжает на место почти так же быстро, как пожарные и скорая.

Другой пример эффекта «расцепления» – подземка. Если завтра московское метро (по неведомой мистической причине) прекратит свою работу, половина жителей города просто не сможет добраться до своих домов «по верху». Десятилетиями мы перемещаемся из точки А в точку Б, измеряя это расстояние количеством треков в плеере, прочитанных страниц или отвеченных смс. Наши перемещения, благодаря мощнейшей технологии подземного транспорта, «расцеплены» с городским ландшафтом, дорогами, пробками, машинами, зданиями и остальной инфраструктурой. Пассажиры подземки обладают той степенью «автономии от внешней среды», о которой автомобилисты могут только мечтать.

Наконец, более экзотический пример. В чем принципиальное отличие старого доброго самолетного трапа от перехода типа «рукав»? Благодаря рукаву вам не нужно одеваться и нырять в ветер и рев аэродрома, не нужно подниматься по ступенькам трапа, восхищаясь и ужасаясь при виде ожидающего вас крылатого «Титаника». Вы можете пропутешествовать всю свою жизнь, облететь весь мир и ни разу не увидеть перевозящих вас машин иначе как изнутри или через стекло иллюминатора. Трап-рукав «сцепляет» пространство салона напрямую с пространством терминала, превращая их в подобие метро – мир, герметично замкнутый на себя и окончательно освобожденный от внешних условий своего существования.

В акторно-сетевой теории Брюно Латура и Джона Ло этот эффект называется «расцеплением», или «распутыванием» (disentangling).4

Естественный теоретический позыв – показать в духе Георга Зиммеля, что процессы «расцепления» (disentangling) и «сцепления» (entangling) симметричны. Каждому из них соответствует свое технологическое решение. Работы Латура, напротив, предполагают отказ от такой «диалектической» модели мышления. Нет никакой симметрии между установлением связи и ее разрывом. В «естественном состоянии» все уже связано со всем. Максима технической эволюции – производство разрывов и автономий. Именно поэтому дверь (стеклопакет, обогреватель, кондиционер) обладает чем-то вроде онтологического приоритета в сборке и переборке социального мира.

Движение рассечения и сепарации – основной вектор технической эволюции. Это движение от комплексного к сложному.

Для Латура подлинно комплексным является взаимодействие обезьян. Любой примат может вмешаться в действие любого другого. Что отличает взаимодействие людей? «Расцепленность», дис-локация, дискретность – то, что Латур вслед за Ирвингом Гофманом называет «фреймированностью». Однако для Гофмана «фрейм» – это обобщенное именование контекста взаимодействия людей. Для Латура же это — двери, перегородки, ширмы, укрытия, стены… иными словами, все те операторы дискретизации и «расцепления», которые делают возможным «вложение» одних контекстов взаимодействия в другие без всякой их «сцепки». «Таким образом, – продолжает Латур, – всякий раз, когда мы переходим от комплексной социальной жизни обезьян к нашей собственной социальной жизни, нас поражает множество действующих одновременно сил, размещающих соприсутствие в социальных отношениях. Переходя от одного к другому, мы движемся не от простой социальности к комплексной, а от комплексной социальности – к сложной. Эти два прилагательных, хотя и имеют одинаковую этимологию, позволяют провести различие между двумя сравнительно разными формами социального существования. “Комплексное” означает одновременное наличие во всех взаимодействиях большого числа переменных, которые не могут рассматриваться дискретно. “Сложное” будет означать последовательное присутствие дискретных переменных, которые могут быть исследованы одна за одной, и сложены друг в друга на манер черного ящика. “Сложное” точно так же отличается от комплексного, как и простое.5 Коннотации этих двух слов позволяют нам бороться с предрассудками эволюционистов, которые всегда рисуют медленное движение вперед от обезьяны к человеку по шкале возрастающей комплексности. Мы же, напротив, спускаемся от обезьяны к человеку, от высокой комплексности к высокой сложности. Во всех отношениях наша социальная жизнь кажется менее комплексной, чем у бабуина, но почти всегда более сложной».6

Функция технологий «расцепления» в чем-то аналогична функции противопожарных разрывов – прерывание цепочки коммуникаций. Эта функция удивительным образом напоминает то, что Колхас писал о функциях манхэттенской решетки – удержание урбанистического ego в границах отдельного квартала, – но мы не будем проводить эту аналогию (поскольку обещали оставить решетку урбанистам). Именно в «расцеплении» и фреймировании состоит главное предназначение техники: «Обезьяны почти никогда не используют объекты в своих взаимодействиях. Для людей почти невозможно найти взаимодействие, которое не требовало бы обращения к технике. (Я использую это слово здесь для того, чтобы указать на modus operandi, где «артефакт» или “объект” означают результат действия). Взаимодействия распространяются среди обезьян, охватывая постепенно всю стаю. Человеческое взаимодействие чаще всего локализуется, заключается во фрейм, сдерживается».7

Изобретение Элиши Отиса не устранило дистанцию между этажами, как мы привыкли думать. Оно позволило сделать их автономными друг от друга, провело между ними границу, замкнуло их на самих себя. Лестница – инструмент связи, лифт – технология «расцепления».Проявлениями этого «расцепления» стали в равной степени небоскребы Рэймонда Худа и описанные Колхасом феномены схизмы/лоботомии.

Конечно, высказанная выше гипотеза требует детальной проверки и отдельной статьи. Здесь же пока будет достаточно идентифицировать описанные Колхасом феномены как феномены технологического «расцепления». Это позволит нам вернуться к сюжету, лишь слегка затронутому в первой части текста.

Говоря о решетке, Колхас упоминает «различные режимы», на которые разбивается городское пространство. Далее становится понятно, что схизма и решетка – суть две формы размежевания и автономизации «режимов». Яркий пример: созданный Р. Худом проект самой высокой в мире церкви, в здании которой должны были уживаться многоярусная парковка, ресторан, концертный зал и, собственно, ритуальные помещения. Так о каких режимах идет речь?

Латур мог бы ответить Колхасу – о фреймированных взаимодействиях, понимая под «фреймированностью» прежде всего их автономность друг от друга. Но простой автономности, на которую влияет, например, толщина стен и качество звукоизоляции, недостаточно. В пределе автономия должна стать полным «расцеплением»: суверенизацией и взаимным «обезразличиванием» соположенных в пространстве форматов коммуникации.

1. Зиммель Г. Мост и дверь / Пер. В. Вахштайна // Социология власти. 2013. №3.
2. Латур Б. Социология одной двери // Социология вещей. М.: Территория будущего, 2006.
3. Колхас Р. Нью-Йорк вне себя // Пер. с англ. А. Смирновой. М.: Стрелка-пресс, 2013.
4. См. Latour B. Reassembling the Social. An Introduction to Actor-Network-Theory. Oxford University Press, 2005. Law J. After Method. Mess in Social Science Research. Routledge, 2004.
5. См. Strum S., Latour B. The Meaning of Social: from Baboons to Humans // Social Science Information. 26. 1987.
6. Латур Б. Об интеробъективности // Социология вещей. М.: Территория будущего, 2006. С. 180.
7. Латур Б. Там же. С. 191.

Полная версия статьи опубликована в журнале «Социология власти».

Виктор Вахштайн. Кандидат социологических наук, заведующий кафедрой теоретической социологии и эпистемологии РАНХиГС при Президенте Российской Федерации, профессор факультета социальных наук МВШСЭН/


Источник: Постнаука

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] => [~PREVIEW_TEXT] => [PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [~PREVIEW_TEXT_TYPE] => text [PREVIEW_PICTURE] => [~PREVIEW_PICTURE] => [LANG_DIR] => / [~LANG_DIR] => / [SORT] => 500 [~SORT] => 500 [CODE] => [~CODE] => [EXTERNAL_ID] => 1814 [~EXTERNAL_ID] => 1814 [IBLOCK_TYPE_ID] => content [~IBLOCK_TYPE_ID] => content [IBLOCK_CODE] => news [~IBLOCK_CODE] => news [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 4 [LID] => s1 [~LID] => s1 [EDIT_LINK] => [DELETE_LINK] => [DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 13.03.2014 [FIELDS] => Array ( ) [PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4625 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => ) [VIDEO] => Array ( [ID] => 11 [TIMESTAMP_X] => 2012-09-13 14:55:43 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Видео [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => VIDEO [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => S [ROW_COUNT] => 10 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => 11 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Видео [~DEFAULT_VALUE] => ) ) [DISPLAY_PROPERTIES] => Array ( [PROGRAM] => Array ( [ID] => 6 [TIMESTAMP_X] => 2013-11-14 12:01:39 [IBLOCK_ID] => 4 [NAME] => Программа [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PROGRAM [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => 6 [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 1 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => Y [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => A [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 4625 ) [VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [~VALUE] => Array ( [0] => 127 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Программа [~DEFAULT_VALUE] => [DISPLAY_VALUE] => Социология ) ) ) ) [ELEMENTS] => Array ( [0] => 1852 [1] => 1849 [2] => 1845 [3] => 1828 [4] => 1814 ) [NAV_STRING] => [NAV_CACHED_DATA] => Array ( ) [NAV_RESULT] => CIBlockResult Object ( [arIBlockMultProps] => Array ( ) [arIBlockConvProps] => [arIBlockAllProps] => Array ( ) [arIBlockNumProps] => Array ( ) [arIBlockLongProps] => [nInitialSize] => [table_id] => [strDetailUrl] => [strSectionUrl] => [strListUrl] => [arSectionContext] => [_LAST_IBLOCK_ID] => 4 [_FILTER_IBLOCK_ID] => Array ( [4] => 1 ) [result] => Resource id #308 [arResult] => [arReplacedAliases] => [arResultAdd] => [bNavStart] => [bShowAll] => [NavNum] => [NavPageCount] => [NavPageNomer] => [NavPageSize] => 10 [NavShowAll] => [NavRecordCount] => [bFirstPrintNav] => 1 [PAGEN] => [SIZEN] => [add_anchor] => [bPostNavigation] => [bFromArray] => [bFromLimited] => [sSessInitAdd] => [nPageWindow] => 11 [nSelectedCount] => [arGetNextCache] => Array ( [ID] => [IBLOCK_ID] => [IBLOCK_SECTION_ID] => [NAME] => [ACTIVE_FROM] => [DETAIL_PAGE_URL] => [DETAIL_TEXT] => 1 [DETAIL_TEXT_TYPE] => [PREVIEW_TEXT] => 1 [PREVIEW_TEXT_TYPE] => [PREVIEW_PICTURE] => [LANG_DIR] => [SORT] => [CODE] => [EXTERNAL_ID] => [IBLOCK_TYPE_ID] => [IBLOCK_CODE] => [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => [LID] => ) [bDescPageNumbering] => [arUserMultyFields] => [SqlTraceIndex] => [DB] => CDatabase Object ( [DBName] => zhukova_idex [DBHost] => localhost [DBLogin] => zhukova_idex [DBPassword] => nfpy1661 [bConnected] => 1 [version] => [cntQuery] => 0 [timeQuery] => 0 [obSlave] => [escL] => ` [escR] => ` [alias_length] => 256 [db_Conn] => Resource id #70 [debug] => [DebugToFile] => [ShowSqlStat] => [db_Error] => [db_ErrorSQL] => [result] => [type] => MYSQL [arQueryDebug] => Array ( ) [column_cache] => Array ( ) [bModuleConnection] => [bNodeConnection] => [bMasterOnly] => 0 ) [nStartPage] => 1 [nEndPage] => ) )